Страница 89 из 158
Глава 29 – Злые и страшные Серые Волки
Милана
Однажды, когда мне было восемь лет, я смотрела с бабушкой по телевизору передачу, в которой рассказывали про женщину, которая убегала от двух здоровенных ротвейлеров со сломанной ногой. И мало того, что она блестяще справилась с поставленной задачей, так еще и смогла без особого труда перепрыгнуть через двухметровый забор, что вдруг возник на ее пути.
Забора на моем пути не было.
Но вот двое голодных хищников, что хотели меня разорвать — это да.
Тогда, в детстве я не могла понять, как такие чудеса сотворил какой-то там жалкий гормон, превращая обычного живого человека в почти героя, летящего на крыльях ночи. А вот сейчас, глядите-ка, до меня дошло наконец-то.
И как дошло — просто феерично!
Ибо я, заполненная адреналином под завязку, буквально за долю секунды подскочила с дивана, на который меня уложили братья Ремезовы, а затем пулей подхватила с пола мой потерянный халат и бросилась прочь на голос матери, по пути суматошно прикрывая свою наготу.
Конечно, в спину мне еще ударился оклик Арсения:
— Милана...
А затем и Кирилла:
— Малышка...
Да к черту все!
Я, на пятой космической перебирая ногами, уже даже не бежала, а летела! А там уж, едва ли не с пробуксовкой, заходила в повороты, пока не добралась до безопасного расстояния от этих двух демонов. Встала, как вкопанная. Продышалась, дабы не вызвать никаких подозрений. Узлом повязала на затылке свои длинные, мокрые волосы. Потуже затянула на себе халат. И только тогда ступила босыми ногами по мраморному полу туда, где слегка навеселе переговаривались мама и Михаил.
Им было совершенно не до меня.
Женщина, которая меня родила, лишь нахмурилась при моем появлении.
— А ты купалась...
Что было дальше, я помню смутно. Я что-то говорила, взрослые мне что-то отвечали. А я лишь молила бога о том, чтобы сейчас из глубины дома не вышли братья Ремезовы и не натолкнули наших родителей на вполне себе закономерные выводы, где я и они были в жаре парной.
И какие именно делали развратные вещи.
Вместе...
Спустя всего минуты три, максимум пять, меня отпустили. И я на ватных ногах припустила к себе, а там уж кулем, набитым перемолотыми костями, ввалилась в комнату и захлопнула за собой дверь, сразу же закрывая ее на замок.
А дальше?
А дальше я пришла в дикий ужас. Зажала рот ладошкой, потому что крик рвался из меня отчаянно! Я обезумевшими глазами шарила по сторонам, но ничего не видела, потому что веки разбухли от слез и первые соленые капли сорвались с ресниц.
А между тем, оставленный на кровати телефон, уже вовсю разрывался от входящих звонков и сообщений. И я абсолютно точно знала, кто именно пытался до меня достучаться.
Спасибо!
Уже один раз это почти получилось. Теперь вот — отдача мучает. И убивает!
Осознание, болезненное и жестокое, накрыло меня с головой, словно разрушительная волна цунами. И мне осталось лишь сходить с ума, но терпеть, пока оно своей когтистой лапой трепало меня и душило.
Смотри, Милана! Смотри, что ты наделала!
Ты позволила сразу двум парням лапать себя. Целовать! Облизывать!
Ты практически дала им себя трахнуть! В первый свой раз почти отдалась вот так — с полпинка в чертовом предбаннике, на жалком диване.
Как позорная, грязная шлюха!
— Нет, нет, нет..., — сползла я вниз по двери и зажмурилась, пряча голову между колен и обхватывая себя руками.
Но картинки моего персонального позора снова и снова мелькали перед глазами. Вот с меня сдирают влажную простынку, а я и возражать не смею. А вот Кирилл целует меня между ног, пока Арсений наминает мою грудь. А вот один брат удерживает меня на лопатках, пока второй уверенно пристраивается между моих бедер, в жадном предвкушении скорого проникновения, водя членом по моим мокрым складочкам.
Господи ты боже мой!
Что они со мной сделали?
Что я сама позволила им с собой сотворить?
Истерика, тихая, но разрушительная придушила меня основательно. Я не могла дернуться, лишь сидела и ревела беззвучно, не понимая, что же мне делать дальше и как искупить свою вину. Но перед кем?
Если только перед своей совестью?
Спустя бесконечную вечность я все же смогла отлепить себя от пола и буквально ползком добралась до ванной комнаты, чувствуя такую к себе гадливость, что и не описать. Забралась в душевую кабинку и крутанула вентили с горячей водой, а через секунду взвыла. Схватила жесткую вехотку, вылила на нее с полбанки геля для душа, а после принялась драить своё тело от прикосновений сразу четырех рук.
Четырех!
Когда же кожа болезненно защипала от подобного варварского насилия, то я и вовсе повалилась спиной на кафель и вот так тихонечко заплакала, в шоке от произошедшего. Многотонным составом на меня накатили вариации возможного будущего.
А что, если бы мама не приехала?
И тут же мои больные от любви мозги подкинули нужные картинки. Как Арсений все-таки врезается в мое девственное лоно и со смаком имеет его, пока рядом Кирилл держит меня и шепчет на ухо какие-то утешительные слова.
— Не плачь, малышка...
А дальше что?
Они поменялись бы местами? И потом бы уже Кирилл трахал меня на глазах у своего брата? Так бы это было? А дальше что? Меня бы оставили на этом диване использованную, с разбитым сердцем и оплёванной душой?
Так бы оно и было!
Ибо в кумаре страсти братья Ремезовы просто не ведали, что творят. А вот потом бы до них дошло, какая я развратная, конченая тварь. До чего довела их обоих. И их ко мне симпатия растаяла бы, словно дым, потому что так на свете не бывает, что двое мужчин делят одну женщину по доброй воле.
Хотя нет. Делить-то могут. Трахать, иметь, пользовать.
Но вот любить...
Никогда!
Легкие от этого страшного до икоты понимания в моменте заполнились стекловатой. Сердце треснуло и разлетелось на мелкие кусочки. Кровь в венах остыла до состояния ледяной крошки. Душа завыла дурниной. Отчаяние прогорклой перебродившей тиной заполнило мое сознание до краев.
И я, шатаясь и скуля, вылезла из душевой, кое-как вытерлась и поплелась в постель, на которую и рухнула подбитой птицей с обломанными крыльями. А ведь еще совсем недавно я верила, что буду летать...
Ночь без сна почти довела меня до сумасшествия.