Страница 86 из 158
И тут же блондин буквально отодрал меня от своего брата, вновь накидываясь на мой рот. И уже он врезался языком в меня, влажно и настойчиво им меня насиловал. А я не могла сказать ему «нет».
Потому что не хотела этого делать.
Категорически!
— Милаша, тебе он нравится, да? Ответь! Прошу тебя! — спросил обреченным шепотом Кир.
— Конечно, блядь, я ей нравлюсь! Я тебе больше скажу — она любит меня! Все, съебался отсюда! — рявкнул и снова набросился на меня Арс, все настойчивее двигаясь руками по моему телу. И вколачиваясь своим напряженным пахом мне в попку.
— Пошел на хуй! Она будет со мной!
— Только через мой труп...
Брюнету будто бы мало было слов брата. Он и сам припечатал меня своим раскаленным напряжением. Горячим! Пульсирующим! Огромным! А затем его губы, такие нежные и желанные коснулись моей шеи. Лизнули колотящуюся оголтело венку. А дальше пальцы его настойчиво дернули узел мокрой простынки на моей груди.
Она скользнула по мне и упала к ногам никчемной лужицей.
А я осталась стоять перед ними. Голая. Дрожащая.
— Блядь..., — в унисон зашипели братья.
А я охнула и попыталась худо-бедно прикрыться. Но кто бы мне позволил? Мои руки тут же спеленали и все — меня, словно бы по щелчку пальцев, заполнило до краев чем-то темным, неизвестным, одновременно пугающим и сжигающим меня заживо, словно в адской печи. Оно же прострелило меня насквозь, да так остро и невыносимо, что я выгнулась в их руках и зашептала судорожно:
— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, мальчики. Я не могу! Я не понимаю! Мне страшно! Я очень вас прошу, не надо...
— Тогда выбери меня! — шептал мне один, ладонями обхватывая мою грудь и приподнимая ее вверх, до предела, сводя полушария вместе и проходясь по камушкам сосков подушечками больших пальцев. Которые тут же сменил язык. Облизал напряженную вершинку. Прикусил ее. Всосал в себя. А затем и вовсе набросился на нее дико, творя с ней невообразимое.
— Нет меня! — рычал другой мне прямо в рот, даже уже не целуя меня, а насилуя все жарче и развратнее.
— Я тебя люблю, Милана! Я тот — кто тебе нужен!
— Не слушай его, малышка. Я твой! Я — весь твой! И ты моя, ведь так?
— Я не знаю..., — бормотала я, — боже, я не знаю!
— Ты ведь была со мной, Милана. Ты горела в моих руках!
— Ты говорила мне. Ты обещала...
— Не надо! — едва ли не расплакалась я оттого, что мне было стыдно, а еще до ужаса страшно, потому что умом я понимала, что сейчас, в этой самой комнате творится, что-то не то. Нечто за гранью добра и зла. Нечто неправильное, противоестественное. Что не должна допустить ни одна уважающая себя девушка.
Но сказать решительно «стоп» у меня не получалось!
Ибо их руки...
И их губы...
Они уже сделали со мной нечто такое, отчего я не могла сопротивляться. Совершенно! Мои колени превратились в желе. Меня ведь сейчас явственно придерживал Арсений. И между ног бурлил жар, пульсируя и требуя той самой разрядки, что я уже переживала с каждым из этих парней.
Почему? Я не могла понять своих реакций! Мне ведь бежать отсюда надо, а не вот так, когда я вся словно подтаявшая свечка в их руках. И они гнули меня под себя, как хотели.
И грудь ныла, выпрашивая еще прикосновений.
И низ живота тянуло.
И я была такая мокрая. Для Арса? Для Кира? Для них обоих? Не знаю...
Но Кирилл почувствовал это, потому что его наглые, но такие умелые пальцы уже легонько коснулись моих губок. А затем по касательной мазнули по клитору, заставляя меня закатывать глаза и шипеть.
Ибо это невыносимо!
— Ты скажешь ему свое «нет», Милана? — требовательно встряхнул меня Арс.
Я должна...
— Я не могу! — выдохнула я, окончательно разбиваясь о свою беспомощность.
— Слышал? — самодовольно дернул подбородком Кир, а затем снова потянул на себя и впился в губы, требовательно рыча в них. — Скажи ему, что ты моя, Милана. Скажи!
Да, сейчас! Я сделаю это!
— Прости..., — спустя звенящую секунду прошелестела я, и с моих ресниц сорвалась соленая капля.
Разбилась о пылающую щеку. А затем я всхлипнула, когда оба парня синхронно набросились на меня.
— Я докажу, что лучше его.
— Нет, я лучше, малышка!
И все — мой рот напрочь запечатал Арсений, языком сталкивая меня в океан запредельного безумия, пока его ладони, на пару с умелыми пальцами уже хозяйничали на моей груди. Мяли ее. Играли с сосками. Потирали их. Пощипывали.
И каждое прикосновение било током. Сильно! Сладко! Ослепительно! Пока меня не закоротило оттого, что уже принялся творить Кирилл.
Ибо он, с жадностью пройдясь руками по моему телу и обрисовывая каждый изгиб, опустился вниз и встал передо мной на колени.
— Не надо..., — с отчаянием последний раз трепыхнулась я в их руках.
Обнаженная внешне. И внутренне.
А в следующее мгновение сошла с ума и окончательно пропала, потому что Кирилл исподлобья посмотрел на меня, как злой и страшный Серый Волк, улыбнулся бесстыже, а затем плавно наклонился к моему лобку.
Пока меня мелко трясло в руках Арсения.
А дальше Кир, не отводя от меня горящего пристального взгляда, медленно и со вкусом лизнул мой клитор. Усмехнулся. И полностью накрыл меня там своим ртом.
Сразу влажно. И сразу по-взрослому...
Милана
Против воли, клянусь, из моего горла вырвался долгий, протяжный, наполненный чувственной хрипотцой стон. Через меня словно бы разряд молнии пропустили, и я выгнулась дугой в руках Арсения, пока снизу меня целовал Кирилл.
Его язык творил со мной что-то необыкновенное, волшебное и запредельное. Он буквально столкнул меня в омут под названием «кайф», в котором я теперь захлебывалась и тонула. И пока его губы терзали разбухшую, пульсирующую горошинку, руки уже настойчиво подбирались к влажным складочкам.
Ладони Кира жестко удерживали меня за бедра, чтобы я даже не посмела от него дернуться, а большие пальцы уже порхали преступно близко от того места, где все с жадностью ждало его прикосновений. Да, стыдно! Да, грязно! Да, развратно!
Но меня перекручивало в фарш от одной только мысли, что он прекратит это форменное безобразие. Что перестанет легонько покусывать клитор, посылая по моему телу микротоки блаженства. Что уйдет и бросит меня неудовлетворенной.
Но он лизал.
И уже вскользь растягивал мою дырочку пальцами.
О боже...
Мои бедра начали дрожать под его натиском и от нетерпения.