Страница 83 из 158
Глава 28 – По тонкому льду
Милана
— Арсений? — не своим голосом пролопотала я, прижимая руки к груди и пытаясь скрыть наготу под полупрозрачной, намокшей донельзя простынкой.
И дрожала осиновым листиком, вмиг с ног до головы покрываясь обжигающими, колючими мурашками.
Дыхание сперло. Легкие застопорились. Тогда как сердце до мерного гула бесновалось за ребрами.
Боже-боже, кажется, я сейчас в обморок упаду...
— Да, моя хорошая? — настоящим змеем-искусителем мурлыкнул парень, а я наконец-то заметила, что он, вольготно развалившись в огромном плетеном кресле, ко всему прочему держал в руках и мой халат.
— Что ты здесь делаешь? — прохрипела я и громко сглотнула.
— Кроме очевидного? — проказливо улыбнулся он, отчего у меня внизу живота будто завозились и подняли свои головы ядовитые змеи, принимаясь жалить меня куда придется.
Повсюду!
— У тебя мой халат? — нервно облизнулась я.
— У меня твой халат, да, — подмигнул мне Ремезов.
А я губу почти до крови закусила и оглянулась по сторонам, будто бы ожидая, что из темных углов банной комнаты выскочат монстры и сожрут нас со всеми потрохами и без какой-либо термической обработки. А мне куда прятаться тогда?
Отсюда только один выход — и он мимо Арсения.
Справа от меня — мягкий диванчик. Слева — массажный стол.
И напротив Он — мальчик, от которого у меня развилась острая аритмия.
И я его отчего-то так боюсь сейчас! Потому что уже за последние дни настроилась на то, чтобы его потерять. А теперь вот — он здесь, и мне хочется расплакаться навзрыд и уже наконец-то признаться, что я девочка и ничего не желаю решать!
— А ты...? — голос категорически отказывал мне, и я лишь неопределенно дернула подбородком.
— М-м?
— Ты не дашь мне его?
Глаза в глаза, и я почти рухнула на колени, потому что они стремительно размягчались до состояния сахарной ваты от пристального внимания Арсения. Потому что сейчас он даже не смотрел на меня — он меня взглядом жрал.
Распинал.
Облизывал.
А я прикрыла веки на краткое мгновение и медленно выдохнула раскаленный через нос воздух. А затем добавила.
— Пожалуйста...
Парень тут же наклонил голову и теперь сканировал меня насквозь исподлобья. Тяжело. По-мужски так. И криво улыбался уголком губ, словно бы только этого и ждал.
Когда я его попрошу.
— Дам.
В одно гибкое, хищное движение поднялся Арсений с кресла, а я назад шарахнулась, впечатываясь лопатками в отделанную теплым камнем стену. И теперь лишь смотрела, как он медленно приближался ко мне.
Подавлял.
Укутывал в свое тяжелую энергетику, заставляя дышать рвано и затравленно. Но не двигаться с места, а только покорно ждать, что же будет дальше. Что он сделает со мной, когда наконец-то доберется.
Когда вплотную подойдет, заставляя погрузиться с головой в его сладкий и терпкий аромат.
Когда его бедра вплотную столкнуться с моими, а у меня от этого острого контакта вырвется глухой стон.
Когда горячие, немного шершавые пальцы парня прихватят меня за подбородок, чуть его приподнимая, и мазанут по губам с оттяжкой, сминая нежную плоть и слегка ее оттягивая.
— Предлагаю обмен, малышка, — его рука поползла ниже, до легкого удушья сжимая мою шею.
— Что? — охнула я, резко делаясь дурной и пьяной, совершенно невосприимчивой к пониманию родной речи и преобразованию ее в какой бы то ни было смысл.
Господи...
Я за секунду превратилась в один звенящий и вибрирующий обнаженный нерв!
— Зачем тебе халат? — ладонь Арсения добралась до моих побелевших от перенапряжения кулачков, что изо всех сил стискивали на груди концы злосчастной мокрой и преступно короткой простынки.
— Халат? — нахмурилась я, не в состоянии смотреть ни на что, кроме губ Ремезова.
Я так хотела еще раз почувствовать их вкус. Убиться им, чтобы до конца дней своих вспоминать эту маленькую смерть и радоваться, что она у меня была.
И он был.
— Возьми лучше меня, — прошептал парень, все-таки убирая мои руки с простынки, а затем наклоняя свою белокурую, высвеченную до белизны макушку, и нежно целуя каждый пальчик на моей правой ладошке.
Так ласково, боже...
— Возьми, Милана, — легонько прикусил он подушечку моего указательного пальца, затем и вовсе ее лизнул, опаляя огнем своего языка.
— Арс..., — просипела я и мотнула головой, пытаясь прогнать дурман, что уже сварил мои мозги всмятку.
Но тщетно!
— Я так скучал по тебе, конфета. А ты?
— И я...
Ужас? Что я несу? Я ведь должна говорить совсем другое! Я обязана закончить эту ложь! Этот фарс! Это безобразие форменное! Кто я такая, чтобы трепать нервы и бить сердце вдребезги сразу двум парням?
Я ненавижу себя!
Я гадкая, распутная, аморальная сволочь!
— Тогда поцелуй меня, девочка.
— Арс, я...
— Не могу больше ждать...
Ожог!
Удар!
Это рот Ремезова буквально врезался в мой. И сразу влажно. С обоюдным голодным стоном, когда нет сил терпеть или сдерживаться. Когда мы словно бы две спички — вспыхнули и сгорели, намертво прикипая остовами друг к другу.
Так сладко.
Так жарко.
Так правильно!
И я не хотела быть больше нигде — только здесь, где язык Арсения ритмично накачивал меня эйфорией, а я хапала ее и не могла насытиться. Только еще больше чувствовала голод. И вот уже сама прижалась к нему всем телом, вставая на носочки и обнимая его за шею. Кончики пальцев утонули в мягких волосках на его затылке.
Потянули с силой.
И низ живота обварило крутым кипятком, когда я услышала его урчащий стон.
А между тем его руки уже шарили по моему влажному телу. Оглаживали каждый миллиметр. Пока не добрались до ягодиц и с силой их сжали. А затем чуть приподняли меня вверх.
И вниз.
И снова вверх, заставляя меня животом чувствовать выпирающую выпуклость Арсения в районе паха.
Стальную. Горячую. Огромную!
— Девочка моя любимая, — рычал Ремезов, отрываясь от меня и ловя мой совершенно поплывший взгляд, — скажи, что я нужен тебе. Прощу!
Укусил за нижнюю губу.
— Скажи!
— Нужен..., — прошелестела я, едва ли справляясь с частым, тяжелым дыханием.
— Любишь меня? — прихватив меня за шею и мокрые волосы, жестко зафиксировал он мою голову.
Лизнул по полуоткрытым губам.
Впечатался в меня пахом, заставляя бабочек внутри моего живота разом вспорхнуть и закружиться одурманенным роем.
— Любишь?