Страница 67 из 158
А изнутри покрывалась трещинами. Но молилась лишь об одном — не разбиться окончательно. Иначе я бы просто опозорилась и прямо тут, за столом, на глазах у всех разрыдалась бы.
Ибо ничего не ранит больше, чем равнодушие.
— Милана, так каков будет твой ответ? — отвлек меня от тухлых мыслей Аид.
— Что? — спохватилась я и сфокусировала мутный взгляд на парне, что сидел точно напротив меня.
— Я спросил, могу ли я тебя пригласить на свидание?
— Конечно, можешь, — закивала я, а сама коротко зыркнула в сторону братьев Ремезовых.
По нулям.
Они увлеченно слушали Розу и даже не глядели в мою сторону. А у меня изнутри от такого их поведения будто бы напалмом все выжигало!
Боже, кажется, я сейчас упаду в обморок!
— Супер! — подмигнул мне Ренат. — Тогда я приглашаю тебя в кино. Скажем, в понедельник? Идет?
— Да, чудесно, — кивнула я, а моя мать победно просияла, сжимая руку Михаила, что довольно скалился, глядя на нас с Айдаровым.
Сволочи!
— Тогда я заеду за тобой сразу после пар, быть может, да? До скольки у тебя учеба?
Я заторможенно ответила, едва ли ворочая языком.
— Тогда договорились. Я возьму нам билеты.
— Хорошо...
И все. Приплыли!
Я все-таки не выдержала. Руки затряслись. Да и голос дрогнул и осип, предвещая мои скорые слезы. Я уже ощущала, как набухли мои веки.
И как дерет горло прогорклый ком обиды.
Боже, но ведь я все это сама сделала! Своими собственными руками! Оттолкнула, и одного, и второго брата, а они оказались слишком гордыми, чтобы терпеть мои истерические припадки. Да и зачем, когда у них, таких как я, еще воз и маленькая тележка наберется?
Так, стоп! Хватит!
С шумом отодвинула стул и встала из-за стола, а затем извинилась:
— Прошу меня простить, я отлучусь на минуту, — прошептала я, осознавая совершенно четко, что позорно сбегаю.
А затем едва не рухнула замертво, когда напоролась на обжигающие взгляды голубых и карих глаз братьев Ремезовых. Потому что там было все!
Предупреждение!
Злость!
И вызов...
Милана
Остаток вечера прошел без резких поворотов. Было и прошло. Вот уже и Айдаровы засобирались домой, затем распрощались со всеми и укатили в закат. Я же поняла, что братья Ремезовы тоже растворились в воздухе.
Не прошло и десяти минут, как дом опустел от гостей, и звуки их отъезжающих автомобилей больно резанули мне по ушам. Я устало выдохнула и прикрыла веки, откидываясь на спинку дивана. И пыталась не вслушиваться в речи матери и Михаила, которые сегодня решили петь дифирамбы в мою честь.
— Руслану и Майе пришлась по душе наша Милана. Это добрый знак, — потирал ладони Ремезов.
— Как думаешь, можно ли будет планировать свадьбу на следующее лето? — восторженно щебетала моя родительница, смотря на меня с таким бурным одобрением, коего я за ней не замечала никогда в жизни.
— Хочешь поторопиться?
— А чего медлить? Айдаровы баснословно богаты! А Ренат их единственный прямой наследник!
— Ты права, Алла, но...
— Что? — нахмурилась мать.
— Спешка в таких делах ни к чему, иначе мы сможем просто смазать впечатление. Нужно делать вид, что нас еще необходимо уговаривать на такую партию, а не наоборот.
— Ты прав, Миша. Тогда, может, скорая беременность будет нам на руку, как считаешь?
Испанский стыд!
Мне было физически неприятно слушать слова родной матери в свой адрес, а ей хоть бы хны. Сидит, смотрит на меня, как на кусок говяжьей вырезки, и раздумывает, как бы так поскорее и подороже меня продать первому встречному поперечному.
Родитель года, ни дать ни взять.
Но я журить ее за все это очевидное дерьмо не стала. Смысл? Дурак никогда не поймет, что у него проблемы с восприятием. Так и эта женщина вряд ли когда-то сможет постичь священный смысл слова «мама».
— Я устала, — встала я с дивана и натянуто улыбнулась.
— Да, — кивнула Алла, — отдохни, девочка моя. Ты сегодня славно поработала на благо семьи.
— Угу...
И потопала прочь, чувствуя тотальное выгорание и опустошение изнутри. Я осталась совсем одна в этой неравной борьбе с ветряными мельницами. И даже бабушке позвонить возможности у меня не было из-за разницы во времени, сейчас в нашем маленьком городке была уже поздняя ночь.
Но если я думала, что хуже уже быть не могло, то ошибалась!
Потому что, промаявшись несколько часов за книгой и наконец-то смирившись с тем, что не могу понять ни слова, я уже сильно за полночь все-таки взяла в руки телефон.
Сначала, задыхаясь от отчаяния, все же вытащила из бана номера Арсения и Кирилла. А потом...
Потом я полезла в небезызвестную и запрещенную в нашей стране социальную сеть и захлебнулась той болью, что прошила меня от макушки и до пят. Она затопила каждый уголок моего сознания. Она будто бы заживо перекручивала меня через мясорубку.
Потому что там на личных страницах парней я нашла бесконечную вереницу снимков, где они были запечатлены в ночном клубе.
Веселые.
Счастливые.
Беззаботные.
Они ослепляли своими белозубыми улыбками и заставляли мое сердце жалобно скулить за ребрами.
Все потому, что там парни были не одни.
Рядом с ними были девушки. Арсений приобнимал за плечи шикарную длинноногую блондинку, а руки Кирилла обвились вокруг тонкой талии очаровательной брюнетки с пышным бюстом.
Мой подбородок задрожал...
И слезы градом заструились по щекам.
Я откинула от себя телефон, закрыла лицо ладошками и расплакалась от невыносимой обиды. Горько. Навзрыд! И все вспоминала о том, как оба этих парня признавались мне в чувствах еще совсем недавно. Они хотели быть со мной. Они горели, когда прикасались ко мне.
А теперь отвязно отрывались с другими...
Будто бы меня в их жизни никогда не было.
И это понимание, четкое и ясное, не давало мне покоя. Я металась в постели раненой птицей до самого утра. Плакала, умывалась ледяной водой, потом снова ударялась в слезы, когда в сети находила все новые и новые снимки, запечатлевшие похождения братьев Ремезовых.
После клуба они поехали на афтерпати, где отрывались под громкие биты, льющиеся из автомобильных динамиков.
Потом уже на рассвете зажигали и завтракали на открытой веранде какого-то пафосного ресторана с видом на просыпающуюся Москву. С шампанским!
А я все ждала их.
Думала, что они приедут, а я с вызовом посмотрю в их глаза и дам понять, что теперь думаю про этих двоих. Что их слова о любви ничего не стоят.
Что они балаболы!