Страница 58 из 158
Глава 20 – На «первый-второй» рассчитайсь!
Милана
Как же это было сладко!
От каждого движения языка Кирилла внутрь меня я будто бы ловила вспышки микротоков по телу. И низ живота стремительно наливался жаром, пылающим огнем и почти нестерпимым томлением. Этот парень ритмично накачивал меня своим вкусом и запахом, а я вместе с тем ощущала, как раскаленные спазмы снова и снова скручивают меня всю от макушки до пят.
Наши губы занимались любовью. Наши языки сталкивались, высекая искры. Наши руки бесконечно и жадно обследовали друг друга. И стоны, полные разрушительного удовольствия, смешивались с друг другом.
А между ног уже запульсировало нечто дикое. И до безумия голодное. Оно выло, выпрашивая освобождения, и грозилось свести меня с ума, если я не выгнусь дугой в руках Кирилла. Если не потрусь о его преступно твердый пах.
Боже, боже...
Бурлящая кровь уже ведь прилила прямо туда. В какую-то одну точку, что зудела теперь, требуя большего. Давления! Трения! Да плевать уже чего, лишь бы не вот так, когда тело выкручивает в потребности неизвестного. Но такого нужного!
Господи, что я вторю?
— Кир, подожди! — на секунду отрезвела я, ужаснувшись оттого, как грязно мы стыковались с парнем.
Я сидела на нем верхом. Шов пижамных шортиков впился в мои воспаленные складочки. И все только потому, что очевидная его эрекция, огромным стальным бугром проступившая через тонкие домашние брюки, трамбовала меня прямо там. Где все сладко ныло. Горело!
— Да, да, хорошо, — хрипло выдавил из себя и заторможенно кивнул Ремезов, а затем я до боли закусила губу, потому что его руки потянулись к тесемкам моего пижамного лифа.
И я не смогла остановить его снова!
Потому что его пальцы легко скинули с моих плеч тоненькие бретели. Шелковистая ткань обожгла набухшие вишенки сосков и открыла их для алчных глаз парня.
Он шумно выдохнул, а затем поднял на меня больной взгляд и прошептал:
— Милана, пожалуйста, можно я их поцелую? Можно?
Я прикрыла глаза и едва ли не расплакалась, потому что меня терзали противоречия. На одном моем плече сидел ангел, который умолял меня очнуться, прийти в себя и убежать от этого парня куда подальше. Потому что я не могу вот так — когда еще недавно меня держал в объятиях его брат и довел до оргазма своими пальцами.
А на втором плече искушал сам дьявол!
И он объяснял мне, что у меня нет причин, чтобы отказывать себе в удовольствии. Что этот темноволосый красавчик любит меня. Хочет! Вот же — его член стоит колом из-аз меня. И я вся мокрая там, между ног.
Потому что я тоже не хочу останавливаться.
А Кирилл, пока я все это пропускала через свои мысли, уже подушечками больших пальцев дотронулся до сосков. Легонько. Но настойчиво. Потер их. А затем и ущипнул, отчего я тихо вскрикнула и непроизвольно дернула бедрами.
— Я ничего красивее в жизни не видел. Ты просто совершенство! Мечта! Я так люблю тебя, малышка. Не знаю как, но ты пробралась в мое сердце. В душу. Я бы все отдал за то, чтобы ты сказала мне «да».
Его ладони сжали грудь. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Приподняли полушария вверх, зажимая между пальцами соски и уже ощутимо растирая их.
И вместе с тем его член снова толкнулся в меня, заставляя стонать в голос. Вынуждая меня молчать и не гнать его прочь. Позволяя ему остаться и продолжать сталкивать меня в ад.
В сладкий, порочный, запретный ад!
— Я просто лизну их ладно, Милана? — змеем, искусителем шептал Кирилл, наклоняя свою голову и почти вплотную приближаясь к моей груди.
— Не надо, — заскулила я, чувствуя, что стремительно теряю себя.
— Один раз.
— Нет, нет, нет..., — замотала в агонии головой, не замечая, что сама начала потираться о него бедрами.
И с ужасом понимая, что уже позорно влажная. Критически! Я ведь ощущала, что ткань моих шортиков намокла. Потому что я текла!
— Прошу тебя, детка, — подул на камушки сосков Кирилл, а я замычала, закатывая глаза.
— Боже...
— Вот так, — оставил он ожег своим языком на одном соске, — вот так. Какая же ты вкусная!
А затем второй всосал в себя, так что я ладошками закрыла свой рот, чтобы не кричать, настолько сильно прошила меня шаровая молния. Она ударила в мой позвоночник, а затем еще раз — между бедер. Тело дернулось.
А перед глазами все померкло. Потому что все — веки захлопнулись и я перестала контролировать ситуацию. Просто потому, что больше не могла сопротивляться самой себе и этому парню. Я дрожала в его руках. Пылала! И не хотела, чтобы он тормозил.
И он меня целовал. Мою грудь, вылизывал соски, прикусывал их. Играл с ними в страшные, но такие прекрасные игры. И каждое движение его языка сладким электричеством било меня между ног.
Пока меня не затрясло на пороге запредельного помешательства.
— Да к черту все! — словно бы издалека услышала я рычание Кирилла.
А в следующее мгновение меня уже потянули вверх, затем закинули на талию и куда-то понесли. Кажется, в мою комнату, но это не точно. Опустили на прохладные простыни и в одно движение вытряхнули меня из шортиков.
А затем развели широко ноги в стороны.
— Охуеть, малышка! Ты прекрасна! — руки Ремезова были везде.
Сам он на коленях расположился между моих ног, но не переставал своими волшебными пальцами поджигать каждую клеточку моего визжащего от возбуждения тела. И все смотрел прямо туда.
На мою киску.
А потом Кирилл ко мне прикоснулся. Его пальцы запорхали на моих губках. Поглаживая только их, но не заступая черту. И это сводило меня с ума еще сильнее! Меня уже буквально мелко трясло, зуб на зуб не попадал, тело скручивало в морские узлы.
А затем я умерла.
И тут же воскресла.
Потому что темноволосая макушка наклонилась и жаркий рот Кирилла накрыл перевозбужденную пулю клитора. И принялся целовать его! Так чертовски правильно! Так нежно, но настойчиво. Всасывал его в себя. Чуть прикусывал. На секунду отстранялся, чтобы подуть. И накидывался снова.
И только мне казалось, что я не выдержу больше этой запредельно прекрасной пытки, вот сейчас разобьюсь и разлечусь на миллионы сверкающих осколков, как парень тормозил. И не позволял мне свихнуться от эйфории.
И он делал это снова. Снова. И снова!
Пока я тихо не зашептала одно-единственное слово:
— Пожалуйста...
Только тогда он сжалился надо мной, целуя меня страстно и влажно. Но теперь уже к зыку и губам добавил пальцы. Которые размазали мою влагу, а затем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я окончательно пропала, погрузились внутрь и растянули меня.