Страница 40 из 158
И титры поднимаются из-за горизонта, говоря, что все — конец. Так будет всегда: тихо и безмятежно.
А не вот это вот все.
— Милаш, ну прости...
— Ага, — кивнула я, судорожно всхлипнув, но уже не от обиды, а внутреннего раздрая.
— Я ведь люблю тебя, слышишь? И соврал бы, если бы сказал, что не хочу тебя во всех смыслах. Кто бы я после этого был, если не лжец?
— Да понятно..., — пожала я плечами.
— Я просто хотел сказать, что теперь понимаю, что не момент этот важен, что есть у нас с тобой, благодаря щедрости твоих сводных братьев. Важна перспектива! И наше с тобой совместное будущее, за которое я должен бороться, а не просто радостно и виляя хвостиком брать, что дают.
А я снова губы закусала, потому что меня резко попустило. И пришло понимание, что есть резон в словах Шелехова. Не виноват он ни в чем, это просто я дурная и нервная.
Дерганная в этом городе стала.
Совсем не та беззаботная Милана Няшина, что в маленьком сибирском поселке городского типа росла припеваючи. Я уже, и сама не узнавала ту, в кого я превратилась. В беспокойную и лживую девочку, которая ходит по острию ножа и верит, что обманет больших взрослых, а затем беззаботно заживет той жизнью, которой грезила.
Смешно...
И грустно одновременно.
— Забыли, Дим, — отмахнулась я, — я все понимаю.
— Правда?
— Правда...
— Когда тебе нужно вернуться домой?
— До девяти, — фыркнула я, а затем грустно рассмеялась. — Что, не похожа я на восемнадцатилетнюю самостоятельную личность, да?
— Не загоняйся, Милаш.
— Не буду, — затем посмотрела на часы и грустно выдохнула, — у нас еще есть сорок минут.
Это время мы потратили на быстрый перекус до ужаса вредными, но вкусными бургерами и картошкой фри. Запили все это дело кока-колой. А потом долго обнимались, прежде чем мне сесть в машину и уехать домой.
И только тут Димка поднял мой подбородок двумя пальцами, а затем потянулся за поцелуем, сталкивая наши губы максимально нежно и трепетно.
— Чувствуешь, как током бьет, Милана? — шептал он мне, тяжело дыша.
— Да, — врала я бессовестно, ибо не ощущала ровным счетом ничего.
Сердце мерно отбивало ритм. Кончики пальцев не зудели, словно бы упрашивая меня зарыться в короткие волоски на затылке любимого парня. И кровь не густела, медленно закипая в венах.
А когда язык Шелехова все же скользнул в мой рот, принимаясь чувственно ласкать меня и там, то я с досадой подумала о том, что рядом с Кириллом и Арсением испытывала больше эмоций, чем сейчас.
Прогнала от себя эту дурацкую мысль, но она нет-нет, да назойливой мошкой билась на подступах к моему разуму, терзая меня и отвлекая от процесса. Напрочь!
— Я с ума по тебе схожу! — стонал Димка.
— И я по тебе...
— Любимая! — покрывая мое лицо короткими, отрывистыми поцелуями, почти рычал парень, а я, прикрыв глаза, просто ждала, когда же все это закончится.
А тут в кармане так кстати завибрировал телефон.
— Блин, — отшатнулась я от Димки и достала гаджет, принимаясь читать сообщение от Арсения.
«Не забывай, что тебе нужно вернуться домой до девяти. Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за выговора матери».
Помню...
— Кто там? — уточнил Шелехов.
— Арс, — вздохнула я вымученно, — напоминает, что карета скоро превратится в тыкву.
— В таком случае я буду ждать свою Золушку завтра, да?
— Да.
— Тогда поторопись, Милаш. И провожать меня не нужно, чтобы не дай бог не опоздать. Ладно?
— Хорошо, — кивнула я и кинулась обнимать парня, чувствуя себя почему-то такой виноватой перед ним.
Он ведь половину страны пролетел, чтобы со мной встретиться. А я что? Вся погрязла в проблемах новоиспеченной семьи Ремезовых, забывая о собственном счастье и благополучии. Таскала бедного парня по всяким экскурсиям и паркам вместо того, чтобы просто завалиться к нему и обниматься целый день напролет, пытаясь надышаться им и хоть как-то насытиться временем, что подарила нам судьба.
Глупая!
— Последний поцелуй, — накрыл мои губы своими Димка, а затем отпустил, усаживая меня в салон и смотря в даль так долго, пока мы не скрылись в плотном потоке машин.
Я же прижала ладонь к груди, прикрывая веки, и бесконечно долго слушала звуки никогда не спящего города, пока мы двигались в сторону нужного шоссе и дальше — в тот дом, что стал мне золотой клеткой.
Но спустя минут двадцать меня резко подкинуло на сидении.
Это машина внезапно притормозила, а Юрий крепко и трехэтажно выматерился.
— Вот же сучата!
— Что случилось? — перепугано спросила я.
— Готовься на выход, — скомандовал водитель, а я в ужасе заозиралась.
А вдруг это мама за мной следила и прознала о том, что я навешала на ее уши отборной лапши? Что, если разоблачили парней, которые нам помогли? Что, если уже придумала на пару с отчимом нам наказание и определилась с пакетом неподъёмных санкций?
Ох, что же нам тогда делать?
Я едва ли не разревелась от всех этих мыслей, а затем зажмурилась, прикрывая глаза ладошками, когда наша машина окончательно остановилась на обочине, а дверь с моей стороны распахнулась, пропуская в салон вечернюю прохладу.
И меня дрожью пробрало.
— Малышка..., — услышала я нежный, хрипловатый баритон и вскинула голову, врезаясь в неестественно голубые глаза Арсения.
— Это вы? — прошептала я надсадно, а блондин мне весело улыбнулся.
— Поедешь с нами?
И я, просияв, тут же закивала.
— Хоть на край света!
И пулей покинула салон...
Милана
Но уже усевшись на мягкое кожаное сидение хищного и завораживающе красивого черного Мерседеса, которым управлял Кирилл, я наконец-то немного отошла от эйфории и включила мозги.
— Хэй, а вы чего Юрика подрезали-то?
— А какого художника он трубку не берет? Мы ему раза три наяривали, чтобы тебя перехватить, — хохотнул Арс, присаживаясь рядом со мной и приобнимая за шею.
— Дураки..., — пробурчала я, полными легкими вдыхая аромат парня, что прижал меня к своей груди и теперь лохматил мне голову.
— Есть немного, — ответил Кир и выжал педаль газа в пол. И погнал, плавно маневрируя в вечернем потоке машин.
— И что вы будете говорить, когда мама увидит, что я приехала с вами? — выпуталась я из железной хватки блондина и перевела дух, чувствуя, как внутри моего живота будто бы бурлят пузырьки шампанского.
— Ничего не будем, — самоуверенно оскалился Арс.