Страница 38 из 158
Глава 14 – Забота перейди на Федота
Милана
— Я так скучал по тебе, детка, — стискивая мои ледяные пальцы, едва слышно прошептал мне на ухо Дима, а меня вдруг совершенно неосознанно передернуло.
Я представила себе, как мы покинем эту выставку. И эту толчею людей, а затем останемся одни. А потом Шелехов сто процентов полезет ко мне с поцелуями.
А я что-то как-то...
Ну, вроде бы как не была к этому готова. Не то, чтобы прям совсем. Нет! Но мне пока достаточно было просто вот так быть рядом с ним, держаться за руки и тонуть в глазах парня, что смотрели на меня с таким обожанием.
— И я тоже очень скучала по тебе, Димочка, — активно закивала я, а затем отвернулась и закусила губу, зачем-то погружаясь в самоедство.
А ведь соврала я.
Нагло и беспардонно!
Скучала, да. Но, чтобы очень? Сомнительно. У меня по факту и времени-то не осталось на это праздное занятие после того, как в моей жизни появились Кирилл и Арсений. Уж одна наша встреча чего стоила. Да и потом понеслось...
До сих пор вспоминала ту последнюю ночь на побережье Черного моря и мурашки, восхитительные и пьяные, бежали от макушки и до самых пяточек, заставляя меня гореть изнутри ярким пламенем. И хотелось сразу жмуриться разнеженной кошкой.
— Прикинь, я плавать научилась, — зачем-то выпалила я парню и так от своих слов перепугалась, что от страха икнула.
— Вау! Правда? — искренне восхитился парень.
— Ага...
— Это вот когда вы на море ездили, да? — любопытствовал Димка, а я лишь кивала заторможенно и чувствовала, что стремительно падаю в глубокую кроличью нору.
— Да...
— Наверное, мама тебе тренера наняла?
Ужас! Кажется, я пробила дно.
— Ну, почти, — пожала я плечами.
А сама тут же вспомнила, как два парня синхронно разминали мои ноги, сведенные судорогой. И жгучий, пылающий жар кипящей крови молниеносно ударил мне в низ живота, заставляя задержать дыхание и натянуться тугой струной.
— Трудно было учиться? — взлохматил на голове короткий ежик волос Шелехов.
— Нет, — громко сглотнула я, — наоборот, очень весело.
Боже, в кого я превратилась?
Я сама себе была противна. Потому что понимала, что такими вот приключениями со сводными братьями я похвастаться не могу от слова «совсем». Что это за гранью добра и зла. Что мой Дима за такие подвиги просто посмотрит на меня, как на грязь под собственными ботинками, а затем развернется и уйдет.
Навсегда!
А тем временем наше нахождение в музее медицины стремительно подходило к концу. Мы вошли в последний зал, где экскурсовод на все лады распекался об эволюции лабораторной диагностики. Собравшаяся публика уже откровенно устала.
Шутки ли — три часа на ногах.
Да и Димка явно скучал, смотря на представленные экспонаты. Но терпел, не желая меня обижать. А я вот, напротив, хотела, чтобы эта экскурсия длилась вечно. В идеале — до завтра, пока Шелехову не придется уезжать из Москвы.
Господи, какая же я стала гадкая!
И когда все-таки музей пришлось покинуть, я не знала, куда себя деть. А затем облегченно выдохнула, когда наша неутомимая староста предложила всем вместе поехать на ВДНХ.
— Ребята, погода, смотрите, какая волшебная погода для прогулок! Нельзя упускать такой шанс! Едем! Прокатимся на чертовом колесе, погуляем по павильонам.
Многие отрицательно застонали, так как после продолжительной экскурсии элементарно гудели ноги. Но я одной из первой подняла руку, соглашаясь на все.
Дима не спорил.
А затем всю дорогу наминал мне ладони и что-то рассказывал без остановки про свою жизнь в том маленьком провинциальном городке, где я выросла и познакомилась с ним. Про его качалку. Про то, как его друзья насмотрелись нашумевшего сериала и поделили город на зоны контроля, из-за чего теперь регулярно случались стычки, в которых то и дело кому-то расквашивали носы и выбивали зубы.
— А учиться эти твои друзья не пробовали? — полюбопытствовала я, понимая, что это все чуждо мне.
— Успеется, Милаш..., — лишь смеялся мне в ответ Шелехов, а затем подался ближе и припал носом к моей шее, вдыхая шумно и глубоко.
Застонал.
Переплел наши пальцы еще крепче.
А затем лизнул нежную кожу, отчего мне захотелось тут же отстраниться и отереться. Но я не стала. Приказала себе сидеть и улыбаться парню.
Я ведь люблю его, верно?
Просто мы долго были порознь, и я теперь немного робела рядом с ним. Вот и все...
— Как же ты пахнешь, Милана, — прошептал Дима и снова шумно потянул аромат моей кожи.
— Это просто духи, — захихикала я. — Мама подарила.
— Нет, духи только все портят. Твой запах я ни с чем не спутаю, — и так проникновенно посмотрел в мои глаза, что я на мгновение забыла, как дышать.
Все вглядывалась в резковатые черты Димы и принялась мысленно рассуждать, за что вообще в него влюбилась? В рассеченную бровь или нос с горбинкой, что не раз был сломан в уличных драках? В тонкие губы или острые скулы? В характер этот упрямый и взбалмошный?
Не знаю...
С Димой было просто. И спокойно. Как в тихой бухточке, куда не добираются пронизывающие ветра суровой реальности. Где на пальцах не трещит электрический ток, но зато сердце бьется уверенно и ровно. И я это ценила превыше всего.
Мне вот бабуля всегда мать в пример ставила и назидательно выговаривала, что самые крепкие отношения получаются там, где с партнером благодать, а не море штормящее. Страсть, как и любая химическая реакция рано или поздно, но пройдет, а дальше что?
— Любовь, Аня, должна быть тихая и безмятежная, чтобы видно было все плюсы и минусы мужчины, которого ты выбрала себе в пару. А все эти страсти мадридского двора ни до чего хорошего не доводят — тьфу! Слепой становишься, как крот, и глухой только. Тебе кричат все вокруг, что не того ты выбрала, а ты не слышишь. Зато потом горько плачешь, когда глазки наконец-то открываться начинают. Вот и вся правда жизни, внученька.
И я была согласна с бабушкой. Мудрая она женщина. Столько лет на свете прожила и с одним мужчиной. Я своего деда не знала при жизни, но много о нем слышала. Бабуля была за ним как за каменной стеной.
И, кажется, вот Дима такой же. И мне с ним хорошо! Нет, правда хорошо!
И чувства меня не кроют, ибо вижу я все его минусы ясно и четко. Да, молодой еще и дурной слишком. Да, неказистый где-то. Неначитанный. Большинство тем для разговора поддержать не может и чересчур много болтает про свои любимые автомобили.
Ну и что?
Зато он мой. И меня обожает да так крепко, как только это может быть в жизни. Разве ж это не самое главное?