Страница 26 из 158
Все потому, что чьи-то сильные и наглые пальцы запутались в моих волосах, жестко фиксируя голову. А после и в мой рот толкнулся язык брюнета.
Нахально! Бесцеремонно!
Сладко...
Я почти тут же сошла с ума и отчаянно дернулась, но вторая наглая рука уже прихватила меня между ног и в одно движение усадило на себя сверху. И тут уж очередное жаркое вторжение языка совпало с жестким ударом паха мне между бедер.
Голодный рык оглушил.
Меня сковали и прижали к мощному, мускулистому телу еще сильнее.
И поцеловали так, что я на краткое мгновение потеряла ориентиры во времени и пространстве. Забыла, как меня зовут. Кто я. Где я.
Неважно...
Я просто ослепляющую вечность летела в пропасть, пока меня не спас от неминуемой смерти голос Арсения. Да и он сам, который ощутимо толкнул своего спятившего брата.
— Хэй, придурок, ты чего творишь?
И Кирилл тотчас меня отпустил. Тяжело дыша, словно бы пробежав многокилометровую дистанцию. А еще смотря на меня, как голодный волк на беззащитную Красную Шапочку, которая все еще сидела на нем сверху совершенно неприлично стыкуясь с ним в недопустимых местах!
Ой, мамочки!
Меня тут же прострелило молнией. Тело заколошматило, потому что я явственно ощущала, что мне прямо сейчас между ног упиралось что-то очень твердое и очень большое. Что-то, о чем я не хотела даже думать, но все прекрасно понимала.
Не совсем же я дремучая наивная чукотская девочка...
У Кирилла Ремезова на меня встал!
И я, стремительно захлёбываясь ужасом, прижала ладошки к губам, понимая, что прямо сейчас разревусь и впаду в чертову истерику.
Да что там, я уже одной ногой в нее вляпалась!
Милана
А между тем в черных, как ночь, глазах Кирилла наконец-то проступал разум. И обрушился на нас губительным цунами.
— Блядь, Милаша, прости, пожалуйста! — ссадил парень меня с себя резко и виновато вцепился пятерней в свои волосы. — Это чисто рефлексы сработали. Понимаешь? Маленькая моя, я не хотел, клянусь! Я просто ударился головой, а потом ты меня своими губками и я... Пиздец!
Просительно протянул ко мне руки Кирилл, пока его брат сурово взирал на него, как на врага народа, а затем жестко одернул:
— Базар свой фильтруй, убогий! Материшься тут, как гопота колхозная. Перед тобой приличная девушка, если что, а не какая-то там шелупонь с деревни.
— Отвали, — огрызнулся брюнет, продолжая полировать меня пристальным взглядом.
А затем, в ночной тишине, нарушаемой лишь шелестом набегающих на берег волн и нашим сбитым дыханием, Кирилл вдруг поднял правую ладонь и заторможенно прикоснулся к своим губам, томно прикрывая веки.
И шумно сглатывая.
А у меня от всего этого подбородок задрожал, и глаза были решительно на мокром месте. Потому что наравне со жгучим стыдом я почувствовала еще и непонятное мне томление в груди. Пульсирующее. Острое. И оно решительно мне не нравилось!
Это же брат мой. Да, сводный. Ну и что?
А еще у него есть девушка. Она, наверное, любит его. А мы тут...
Позоримся!
— Милаш, прости, — чуть подполз ко мне Кирилл, пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я отводила от него, смущаясь безмерно. — Простишь же, да?
— Хрен тебе, — рычал Арсений, — накинулся на нее, как животное! А если бы меня тут не было?
Уф...
От этого предположения языки пламени лизнули меня между ног. И я зажмурилась, сводя бедра и закусывая нижнюю губу почти до крови. Потому что реально ведь страшно было представлять себе, что именно мог сделать со мной Кирилл, если бы его не остановили.
И как бы далеко он мог зайти?
Не очень, разумеется. Ведь я бы его сама потушила, но...
Мы и так, кажется, пробили дно. И уже дважды целовались!
Боже, боже!
— Милаш, ответь мне, — вкрадчиво позвал меня Кирилл, а его пальцы чуть коснулись моих голых колен. И меня словно бы молнией прострелило.
Я тут же взвилась на ноги и сложила руки крестом, давая понять, что вечер окончен.
— Так, парни. Ну, раз все живы-здоровы, то мне пора. Время позднее. Я «баюшки» посмотрю сейчас и спать ложиться уже, пожалуй, буду, — и с опаской глянула на обратный путь, что мне нужно было пройти одной по морю, в случае того, если оба Ремезовых откажутся доставить меня на тот берег.
— Милаш, ну ты чего? — насупился брюнет.
— Счастливо вам здесь оставаться. И да, береги голову, Сеня! — кивнула я и решительно двинула прочь, но почти тут же боязливо замерла у самой кромки воды.
Засада! Страшно-то как!
— Вот видишь, хренов ты дебил, теперь Милана уходит из-за тебя и твоих похотливых телодвижений, — пробасил Арсений.
— Вовсе не из-за них! — протестующе пожала я плечами, ощущая, что щеки заливает жаром.
Черт, мне не хотелось, чтобы кто-то из этих парней сопоставили, что я сбегаю из-за маленького поцелуйчика. И стояка в мою честь!
Пф-ф-ф, подумаешь!
Мне же не тринадцать лет, чтобы рдеть, как маков цвет, по такой пустяковой причине. Все же взрослые люди! Вот и я должна просто пропустить это через себя и забыть все, словно страшный сон, пусть даже и эротического содержания...
— Так ты меня простила, Милаш? — ломанулся ко мне Кирилл, а я пожала плечами.
— Делов-то, верно? — и нерешительно улыбнулась, не желая, чтобы этот парень принимал меня за наивную чукотскую девочку, которая шарахается от мужского пола, как черт от ладана.
Но где я, а где везение, верно? Потому что именно в этот момент Арсений снова подал голос, сообщая своему брату «чудесные новости». Блин!
— Конечно она тебя не простила, дубина! Милана — девственница, вообще-то. Она не привыкла, когда ее без спроса лапают всякие там похотливые мудаки и суют свои языки ей в глотку по самое не балуйся.
— Спасибо, Арс! — саркастически приподняла я большой палец вверх, игнорируя потрясенное лицо Кирилла, что было обращено на меня. Да-да, с раззявленным от шока ртом и выпученными глазами.
— Не за что, — услужливо улыбнулся мне блондин.
— Завтра не забудь транспарант на эту тему нарисовать и прогуляться с ним по набережной, — подмигнула я ему и вконец сникла, чувствуя себя букашкой под микроскопом.
— Ауч, — скривился виновато Арс и почесал репу, — прости, что-то я не подумал, что это наш секрет.
А у темноволосого персонажа на уме было совсем другое.
— Ты что, реально девочка еще, Милана? В натуре?
— Боже, вы действительно сейчас хотите об этом поговорить? — топнула я ногой, окончательно теряясь в неловкости.