Страница 18 из 158
Я же, обескураженная и дезориентированная, повалилась на кровать и прикрыла глаза, слушая, как истерично тарахтит за ребрами перепуганное в хлам сердце. Так и лежала не шелохнувшись. А когда наконец-то провалилась за черту, то увидела во сне такое, от чего у меня форменно снесло крышу...
Милана
Так странно.
Так жарко.
Так порочно.
Я будто бы бежала по бесконечным коридорам, чувствуя, как неистово беснуется сердце в груди, но с места сдвинуться не могла. Буксовала. Падала. Плакала. Выла! И с восхитительно сладким предвкушением неизбежного понимала, что меня догоняют.
Рванулась отчаянно вперед, но тут же полетела вверх тормашками, словно Алиса в глубокую кроличью нору. А упала уже на мягкий шелк прохладных простыней.
И, дрожа, забилась в угол кровати, ошалело смотря на то, как в темной спальне бесшумно открылась дверь.
Как замерла на пороге высокая, статная, широкоплечая фигура.
А я почувствовала, как защипало кожу под пристальным вниманием хищных глаз.
— Милаша, — прошептал мне голос того, кого я еще не видела.
А я лишь сглотнула шумно и до треска ткани под пальцами стиснула подол собственной ночной сорочки. Она была почему-то такая тонкая. Почти прозрачная. Под ней в будто бы потустороннем свете луны отчетливо просвечивали мои напряженные соски.
Я попыталась прикрыть их, но услышала лишь приглушенный, тихий смех.
Где-то совсем рядом с собой...
Я крутила головой, пытаясь разглядеть того, кто приблизился на преступный минимум, но не могла. Не получалось. В комнате совсем стемнело.
Теперь я только слышала, как гулко стучало сердце. И как позади, в мой затылок дышал ОН...
Тот, кого я до ужаса боялась.
И тот, кого бы я ни за что на свете не прогнала из этой комнаты.
И он прикоснулся ко мне...
Нежно. Трепетно. Почти невесомо.
А я вздрогнула, и вся с ног до головы покрылась колючими мурашками, которые растеклись по венам раскаленной лавой. Поджигая меня изнутри...
Его пальцы мягко сжали мой затылок, а затем зарылись в волосы и чуть их потянули. Именно с такой силой, что я тихо охнула. От замешательства, потому что пальцы второй руки прикоснулись к соску.
С силой на него надавили, а затем оттянули. Таким знакомым движением, таким сладким.
Так ко мне уже прикасались. Однажды...
— Помнишь меня? — зашептал на ухо голос парня, а я все силилась разобрать, кто именно это был. — Помнишь?
— Да...
Жесткие губы заскользили по шее. Опалили ушную раковину. Зубы прикусили мочку. И все это пока вторая рука умело ласкала то одну мою грудь, то другую. А добившись от меня очередного сиплого стона, поползли ниже.
Задирая на мне подол сорочки и уверенно прихватывая между ног.
Я попыталась резко свести бедра вместе, но в ответ услышала только увещевающий шепот:
— Тише...
Под круговыми движениями моя выдержка пала. Я пыталась вырваться. Сбежать. Оттолкнуть. Закричать. Но тело больше меня не слушалось. Оно налилось истомой, запульсировало. И яростно потребовало продолжения.
И я сдалась.
Я захлопнула глаза и отдала всю себя на волю этим запретным прикосновениям.
А между тем пальцы, осмелев, уже сместили в сторону мокрую ткань трусиков. И обожгли влажные, разбухшие от желания складочки. И ударили по тому самому бугорку, где, кажется, сосредоточилось все, что пугало и манило одновременно.
И все растирали его.
Ритмично. Правильно.
Так, как мне это было нужно.
А я уже не могла молчать. Скулила. Умоляла. Но все замирала в шаге от чего-то большего. Яркого. Жгучего.
И почти уже плакала, не в силах переступить черту.
— Боже..., — в полубреду шептала я.
Снова. Снова. И снова. И все прислушивалась к хриплому, насмешливому голосу, который пытался утопить меня в концентрированном блаженстве.
— Милаша...
— Девочка...
— Сладкая...
В звенящей неизвестности я почти достигла своего. Почти...
В заблюренном мареве запредельного томления бесконечно всматривалась в глаза своего прекрасного мучителя. Да только разобрать было сложно, кто именно улыбался мне, глядя на мое разомлевшее, уже на все согласное тело. А там уж и животный ужас узнавания накрыл с головой, почти убивая.
Кирилл?
Арсений?
Нет!!!
Я плашмя рухнула с запредельной высоты, затылком смачно приложившись об острые края реальности. Да так и подорвалась на постели, расфокусировано и дезориентировано смотря на маму, которая озабоченно пыталась меня разбудить.
— Милана, дочка! Проснись!
— А? Что? — огляделась я по сторонам, заходясь от всепоглощающей паники, ибо мозг все еще свято верил в то, что я в этой спальне не одна. Что где-то рядом тот, кто только что творил со мной жуткие непотребства.
И почти довел до...
Господи, какой позор!
Я тут же впечаталась лицом в раскрытые ладони и тихо пискнула, чувствуя, как мама бережно поглаживает меня по спине и ободряюще успокаивает.
— Ты так стонала, дочь. Кошмар приснился, да?
— Да! — со всхлипом выдохнула я и еще больше впала в шоковое состояние оттого, что именно показало мне сознание во сне.
— Ничего, моя хорошая. Ничего! Такое бывает. Просто на тебя столько всего навалилось, вот мозг и взбунтовался. Но мы его сейчас задушим позитивом. Готова?
— Нет! — честно ответила я на мучительном стоне.
— Уверена?
— Нет! — всхлипнула я, а мама прыснула и рассмеялась. А затем раздала ценные указания.
— А придется.
— Но...
— Все, дочь моя. Проснись и пой! Тебе двадцать минут на сборы, а потом чтобы живо пошуршала на завтрак. И без опозданий — у нас с Мишей для тебя и этих двух царевичей есть новости.
— Какие? — охнула я, уже боясь всего на свете и уж тем более новостей от новоиспеченной четы Ремезовых. Мне вот женихи по мою душу до сих пор икаются, а тут опять что-то подкралось незаметно.
Пощадите!
Да только никому мои печали были неинтересны.
Пришлось умываться, одеваться и топать за стол, где я не могла оторвать взгляда от тарелки и посмотреть братьям в глаза. Стыдно было! До полуобморочного состояния и трясущихся поджилок стыдно, черт возьми!
А они словно бы знали, какое именно кино с их участием я видела ночью. А потому глядели на меня пристально. Тяжело. Удушающе. Так что, меня начало кидать, то в дикий жар, то в лютый холод.
А потом и новости подъехали. Те, которые точно никто из нас не ждал.