Страница 156 из 158
Но у меня не было выбора.
Мне придется переступить порог и снова нацепить на себя маску примерной и послушной дочери, у которой нет собственных желаний, интересов и взглядов на мир. Она — марионетка. Ею и останется, пока ее не спасут от этой ужасной жизни принцы на белых конях.
И не увезут в дальние дали подальше от этих чужих мне по своей сути людей.
Эх...
Скорее бы!
А то, что у нас все получится, я уже даже не сомневалась. Все шло по плану. Как надо. Ведь в этой партии именно мы заказывали музыку. Вот же, все отыгрывалось, как по нотам.
Меня привез к дому Ренат. К нам навстречу вышла мама и Михаил. Поздоровались с парнем, поболтали немного о том, да о сем. Получили заученные заранее ответы. Успокоились. И распрощались с Айдаровым, поблагодарив его от всего сердца, что он трепетно ко мне относится.
А затем мы остались одни.
За ужином Алла трепала меня вопросами: как я съездила на турслет, все ли прошло хорошо, никто ли меня не обижал? И я отвечала ей складно и ладно, но чисто на автопилоте. Потому что всем своим естеством была не здесь.
А в своем телефоне.
Ибо там я переписывалась с Арсом и Киром.
Они уже собрали вещи и приехали в аэропорт. А дальше их ждала регистрация, ожидание посадки, взлет и два с половиной часа в небе. Я переживала. И уже мысленно отчитывала минуты до нашей встречи...
Я понимала, что мне без них уже никак.
Просто уже не выйдет. Без шансов.
Слишком прикипела.
Слишком растворилась в них...
А тем временем мать перестала мучить меня расспросами. Ужин подошел к концу. И я наконец-то извинилась, да там уж припустила наверх, в тишину своей комнаты. И до самого вылета парней переписывалась с ними как не в себя обо всем и ни о чем.
Пока с упавшим и разбившимся сердцем не прочитала, что они уже рулят на взлет и им пора отключить телефоны.
«Пока, маленькая, люблю тебя!»,
— написал мне Арс.
«Пока, моя девочка, ты самое дорогое, что есть у меня!»
— вслед за ним прислал сообщение Кир.
И все.
Они улетели. А я осталась. И точно бы разревелась навзрыд, но не успела. Потому что вздрогнула и хмуро уставилась на дверь, в которую короткое постучали.
— Да? — крикнула я.
И тут же ко мне в комнату шагнула мать. С улыбкой прошла вглубь спальни и без приглашения опустилась на кровать, игнорируя мой вопросительный взгляд. А затем подхватила мою ладонь, переплетая наши пальцы, и внезапно огорошила заявлением.
— Доченька моя любимая...
— Да, мама?
— Думаю, нам надо поговорить...
Милана
Ее взгляд был спокойным и...
Теплым, что ли?
Никогда прежде, кажется, эта женщина так на меня не смотрела. Будто бы она на самом деле была моим безопасным взрослым. Моим тылом. Моей опорой. Мамой, какой я всегда хотела ее видеть. И вот она была здесь: улыбалась мне и ласково поглаживала мои, вдруг ставшие ледяными пальцы.
А затем заговорила, и я загривком ощутила, как сгустился воздух в комнате. Как он затрещал. Как запах грозой и озоном, грозясь обрушить молнии на мою голову.
— Милаша, детка, скажи, а ты не хочешь мне ни в чем признаться?
Боже...
— Что? — непринужденно рассмеялась я. — Не понимаю, о чем ты?
— Ты уверена?
— Да, мам, — легко пожала я плечами, тем не менее чувствуя, как внутри у меня все в моменте сжалось и скрутилось в морские узлы. — Конечно, уверена.
Но мать не отпускала мою руку и продолжала пристально глядеть на меня. Все также с улыбкой. Все также участливо. И будто бы немного с жалостью. И этот ее взгляд...
Он вымораживал меня и выворачивал наизнанку.
Вот и чего она вообще сюда приперлась? Чего надо ей? Поздно она решила играть в добрую и любящую мамочку. Ее время прошло!
Я настойчиво потянула свою конечность из ее хватки и показательно сцепила ладони в замок, вытягивая губы трубочкой и раскачиваясь из стороны в сторону. Тем самым показывая, что начатый разговор мне еще в зародыше наскучил.
А Алла Ремезова будто бы только этого и ждала.
— Я знаю, что тебя не было на турслете, Милана.
Оп-па!
Сердце пропустило глухой удар, а потом рухнуло куда-то вниз, в кромешную пустоту. Время будто бы встало на паузу или вовсе треснуло, как тонкое стекло, и сквозь эту трещину хлынул холод, сковывая меня ледяной коркой паники.
— С чего ты взяла? — не моргнув и глазом, спросила я.
— С того, что я там была. Вчера утром. На той базе, где гуляли все твои одногруппники, но не ты.
— М-м...
— Я хочу знать, где ты была.
Где? Где? В Караганде!
— У Рената, — осторожно выдала я дозированную порцию лжи.
— Точно?
— Угу...
— Уверена?
— Мама! — закатила я глаза и шумно выдохнула.
— Милана, я тебе не враг.
И не друг!
— Я же сказала, что была у Рената. Мы решили побыть вдвоем. Окей? Только он и только я. Чтобы никто не мешал, не зудел, не нудел. Нам захотелось немного свободы ото всех. Что в этом плохого?
— Ничего, — грустно усмехнулась мать, а затем облила меня метафизическим крутым кипятком с ног до головы. — Если бы только твои слова были правдой.
Начинается…
— Я не вру!
— Дочь! Я даю тебе последний шанс! — с нажимом произнесла мать, но я от этого заявления только отмахнулась.
Пф-ф-ф, подумаешь!
— Мама, клянусь тебе, что...
— Милана, я все знаю, — резко прервала меня на полуслове женщина.
А затем припечатала жестко, но без претензии. А так, будто бы ей было больно слышать мои слова.
— Перестань врать, доченька.
Это фраза, словно лезвие прошлось по моим вмиг воспалившимся нервам. И разрезала их!
— Я не понимаю, мам..., — развела я руками, до конца цепляясь за свою лживую правду.
Да только длилось это недолго. Мать сокрушенно покачала головой, словно бы категорически во мне разочаровалась, а затем молча достала из кармана своей шелковой пижамы телефон. Разблокировала и протянула его мне. А я нахмурилась.
— Что это?
— Читай, — коротко отрезала женщина, и я все-таки приняла из ее рук гаджет дрожащими пальцами. А дальше непонимающе уставилась в чью-то переписку, перечитывая первые строчки снова и снова и не понимая их гадкого смысла. Но уточнить я не успела, потому что женщина любезно пояснила, что именно я держала в своих руках:
— Это телефон Кирилла Ремезова, Милана.