Страница 149 из 158
Глава 44 – Ситуация!
Милана
Это была долгая неделя.
Тяжелая. Муторная. И полной горечи.
Мы все будто бы брели по бесконечному туманному полю, не видя ни конца, ни края той тоске и боли, что поселилась в наших душах. Осознание, что человека вдруг раз — и не стало, не приходило. И поверить в то, что уже ничего не вернуть было страшно. До жути!
Но в тот день, когда Нины Ремезовой не стало, что-то однозначно изменилось между мной и моими парнями. В них будто бы что-то переключилось. Умерло, да. Но и возродилось вновь.
Они стали более внимательными ко мне. Еще более заботливыми. Ласковыми. Нежными.
Я даже и не догадывалась, что они могли быть такими...
Чуткими!
И я влюбилась в них еще раз, но теперь уже совершенно теряя голову.
Эти чувства, такие сильные и настоящие, они наполняли и распирали меня изнутри. И мне страшно было представить, что будет, если меня лишат всего этого, что отныне делало меня живой.
Я суеверно гнала от себя эти мысли и каждую минуту рядом с Киром и Арсом благодарила бога, что он послал мне этих двух замечательных парней. Они наполнили смыслом мои дни. Они помогали мне пережить потерю бабушки. А я просто всем сердцем их любила!
Бесконечно...
— Нам надо выдохнуть и куда-то уехать хотя бы на пару дней, — положив голову на мои колени, прохрипел Арсений, когда мы после пар урвали немного времени, чтобы побыть вместе, — меня уже тошнит от Аллы, отца и их деланного сочувствия. И от трескотни Мазур меня тоже тошнит. Она как пиявка присосалась к Киру. Но шугануть ее пока нельзя, сама понимаешь...
— Да, — кивнула я, перебирая шелковистые волосы на его макушке.
Мы обязаны были вести себя смирно и не вызывать подозрений. Все должны были верить, что мы сидим на поводке и даже не думаем, чтобы объявить революцию. Поэтому терпели все. И я с Ренатом. И Кир со своей Эвелиной.
— Мы хотим зализать душевные раны только рядом с тобой, Милаш. Ты нам нужна как воздух, понимаешь? Лишь в твоем присутствии у меня вот тут, — и он постучал себе по груди, — не болит.
— У меня точно так же, — кивнула я.
— Тогда решено. Нам нужен свежий воздух. Озеро. Или лес. Или все вместе. Банька. Шашлыки. И ты!
— Кстати, — хмыкнула я, — наша группа на выходные собиралась поехать за город. Повеселиться и хапнуть немного разгульной студенческой жизни.
— И ты молчала? — подскочил на месте Арс и уставился на меня во все глаза.
— Прости, — пожала я плечами, — я думала, что вам сейчас не до чего нет дела. Еще ведь и девяти дней не прошло, так что…
— До тебя дело есть всегда! Ты — наш обезбол от всего, Милана!
— Ну...
— Короче, решено. Для предков ты отправишься на свою эту институтскую тусовку. А на самом деле мы побудем втроем где-то от всей этой суеты. Да? — он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке и едва слышно добавил. — Пожалуйста, малыш, я так по тебе соскучился...
Как я могла отказать, когда сама уже изнывала от жажды, любви и тоски? Никак.
И я согласилась. Сразу же!
Договорилась насчет прикрытия со старостой. А затем уже привычно соврала матери, сказав той, что наша группа решила устроить турслет-семинар с ночевкой в пансионате. Все чинно и очень даже благородно. Я клятвенно пообещала ей, что алкоголя в рот не возьму и буду вести себя подобающим образом.
Мать добро не дала. За ужином принялась советоваться по этому поводу с Михаилом. И я уж было подумала, что все пропало, но неожиданно именно Ремезов-старший выбил мне золотой билет в рай.
— Я не вижу поводов не доверять Милане, Алла, — тепло улыбнулся мне мужчина, — пусть девочка немного повеселится. Она и так общается лишь с Айдаровым на благо нашей семьи. Но у нее совсем нет подруг. Разве это порядок?
Короче...
Сразу после пар в пятницу парни забрали меня из института. Их черный внедорожник встретил меня ароматами кожи, цитрусов и еще чего-то такого мужского и пробирающего до мурашек. Кир сел за руль, а вот мы с Арсом устроились на заднем сидении.
И как только автомобиль тронулся, я потонула в жарком и жадном поцелуе, стремительно теряя связь с реальностью. А потом...
Боже, боже!
Меня чувственно накачивали кайфом. Язык Арса властно и ритмично проникал в мой рот, вылизывал меня, чуть покусывая губы, а его руки нетерпеливо скользили по моему телу. Вытряхивали из пальто. А затем он оторвался от меня лишь на секунду, окинул меня больным и горящим взглядом и прохрипел сбито:
— Я пиздец, как по тебе соскучился, девочка моя...
И все!
Его руки рванули пуговицы на моем кардигане. А после и на блузке. И вот уже пальцы резко сдернули вниз чашечки ажурного бюстгальтера, полностью обнажая мою грудь. И его горячий рот влажным кольцом накрыл напряженную ореолу.
Я закатила глаза от мощного выброса адреналина в кровь.
Меня мелко затрясло.
Залихорадило!
И все потому, что за нами, вот такими одержимыми друг другом из зеркала заднего вида наблюдал Кирилл, не переставая тем самым управлять автомобилем. Но я заметила, как судорожно он стискивал кожаную оплетку руля. Как рвано и часто он дышал. Как дергал головой в нашу сторону, выдавая свое напряжение.
И он все смотрел...
Как я выгибаюсь в руках Арса. Как позволяю ему прикусывать и посасывать затвердевшие камушки сосков. Мять грудь, проверяя ее на тяжесть. И задирать на мне юбку...
— Арс, — почти захныкала я, ловя жаркую судорогу по телу и чувствуя, насколько я стала разбухшей и влажной между ног.
И он будто бы понимал, что я не могу больше терпеть. В одно движение приспустил на мне колготки вместе с трусиками, оголяя пульсирующие складочки. А затем оглянулся на Кира и, касаясь меня между бедер, зашипел:
— Не могу терпеть...
И он развел мои ноги шире, наклонился и его язык с оттяжкой прошелся по моей жаждущей киске. А затем легонько прикусил и всосал в себя клитор. Я же едва ли не заорала — так резко меня накрыло запредельно прекрасным сумасшествием.
Я вцепилась пальцами в белокурые волосы Арса, пока он жадно кружил по мне языком и одновременно медленно вводил в меня пальцы, растягивая стеночки. И где-то здесь я окончательно потерялась. Потому что он не спешил. Он преступно медленно меня поджаривал на сковороде похоти.
Пока меня не скрутила первая ослепительная судорога эйфории, что молнией ударила вниз моего живота, растекаясь по венам жидким огнем.
Так сладко.
Так невыносимо!
— Арс, — проскулила я, выгибаясь в пояснице еще сильнее.