Страница 120 из 158
— Арс? — обняла я его за талию, прижимаясь к нему всем телом и с мольбой заглядывая в штормовые голубые глаза.
Но тот лишь дернул подбородком, кивнул мне с грустной улыбкой и прохрипел надломлено, заправляя выбившуюся прядку из моей косы за ухо:
— Я отвезу тебя домой, принцесса. Ты готова?
— С тобой? Хоть на край света.
Позади с громким лязгом что-то ударилось о раковину и разбилось. Послышалось тихое чертыханье Кирилла. За ним и крепкий, заковыристый мат.
Арсений опутал меня своими сильными руками и прижал к груди, в которой слишком быстро билось его сердце. А затем я услышала его рычащий баритон, обращенный к брату:
— Мы попрощались.
И он потащил меня на выход, а я успела лишь послать Кириллу быструю улыбку, которая тут же завяла. Потому что парень стоял, вцепившись до побелевших костяшек в кухонную столешницу, и сверлил нас препарирующим взглядом исподлобья.
Дальше?
Лифт. Подземный паркинг. Машина Арса.
Меня усадили на переднее сидение и пристегнули. Сам водитель расположился за рулем и с пробуксовкой тронулся с места. Так, что я, тихо охнув, вжалась в сидение и боялась лишний раз слово молвить.
Но напрасно.
Потому что Арс первый разорвал эту звенящую тишину. И то, что он сказал, разнесло меня на атомы от стыда и бесконечной любви, что я питала к этому парню. Потому что он ревновал. Адски. И сейчас всеми правдами и неправдами боролся сам с собой.
Но проиграл.
Потому что ничего не мог с собой поделать.
Сильные руки сжали оплетку руля до жалобного скрипа, а в меня впились покрасневшие от муки глаза, и надломленный голос облил мое сердце серной кислотой сожаления:
— Тебе это понравилось?
— Что? — дернулась я, как от выстрела.
— Понравилось то, что ты сделала для Кира?
— Арс...
— Просто ответь мне, Милана. Я имею право знать. Если, конечно, ты еще моя девочка.
— Я...
— Говори!
— Боже, да! Понравилось! — пискнула я и закрыло лицо ладошками, шумно всхлипывая.
Машина резко тормознула в дорожном кармане. Меня дернули на себя сильные руки и вжали в грудь, что так прекрасно пахла любимым человеком и терпкой сладостью. А затем голос, вкрадчиво и нежно, укутал меня в свою бархатистую глубину.
— Прости, малышка. Прости. Я не имел права так газовать. Просто я… Просто я тоже так хочу, Милана. Тоже хочу, чтобы ты меня так любила. Понимаешь?
Он отстранился и медленно провел по моему рту большим пальцам, сминая нижнюю губу и чуть касаясь зубов.
— Скажи, ты сделаешь это для меня? Пожалуйста, детка. Сделаешь? — столкнул он нас лбами и заставляя улетать от нежности в параллельную вселенную. В которой я хотела бы остаться с этим парнем навсегда.
Навечно.
— Сделаю, — прошептала я.
И тут же потонула в глубоком, страстном, совершенно бесстыдном поцелуе...
Милана
Остаток пути до дома мы провели без слов. Они нам были без надобности. Вместо них мы говорили друг с другом прикосновениями и взглядами. Наши пальцы жарко переплетались, а глаза то и дело напарывались друг на друга, высекая искры.
Где-то я ловила себя на том, что отчаянно зависала, разглядывая Арсения: его совершенный профиль, острые скулы и пухлые губы. Пирсинг в ушах. Шею, на которой перекатывалось адамово яблоко и была видна часть его замысловатой татуировки. И руки, которые так уверенно сжимали оплетку руля.
Красивый парень. Очень красивый. До боли...
А когда мы наконец-то и слишком быстро достигли пункта назначения, я сникла. Мне так чертовски не хотелось прощаться с этим парнем. Мне вообще это делать было противопоказано. Мне было физически больно, когда кого-то из них двоих не было рядом со мной.
Вот так — прошло всего ничего, а братья Ремезовы мне стали необходимы, словно воздух.
— Я люблю тебя, — выдохнула я внезапно.
Просто так захотело сердце. Просто об этом во всю глотку вопила душа.
— И я люблю тебя, девочка моя...
— Не хочу туда, — кивнула я на высокие ворота, — хочу с тобой.
— Я что-нибудь придумаю, Милаш. А теперь беги, чтобы Алла не увидела, кто именно тебя привез.
И я сделала, как он велел. Нет, еще поцеловала его в губы по-взрослому и влажно, а потом побрела понуро в дом, чтобы снова корчить из себя примерную дочь. И был ужин с мамой наедине, где я улыбалась через силу и что-то выдавливала из себя, когда мне задавали вопросы о моих отношениях с Аидом. А потом я вдруг встрепенулась всем телом, когда услышала уверенные шаги по коридору.
И в следующее мгновение в столовую вошел он — мой Арс.
Он улыбнулся нам залихватски и отдал под козырек, обнял маму и поинтересовался, как у нее дела. Даже отвесил ей пару комплиментов, каким-то немыслимым образом замечая, что у нее новая прическа. Господи! Я этого не заметила, а он смог!
Затем потрепал меня по голове, словно я была неразумным ребенком, и уселся за стол:
— Ну, в этом доме раздают еду?
— Конечно, — закивала Алла и дала распоряжение поставить приборы перед Ремезовым, который объяснял, что решил сегодня немного побыть в лоне семьи.
— А где мой отец? — развел он руками.
Актер! Актерище!
— У него в офисе форс-мажор.
— А-а, видимо, он и брата моего туда припахал. А я на тренировке был и не слышал его звонка. И вот я здесь! Вы ради, девчонки?
— Миша тебя за это по головке не погладит, Арсений, — пожурила парня мама.
— Еще как погладит, — улыбнулся этот восхитительный гаденыш и подмигнул мне, — я ведь не дам вам заскучать тут вдвоем сегодня.
— А, так ты с ночёвкой приехал, что ли? — вырвалось из меня против воли.
— Ага, — кивнул он, но благоразумно на меня даже не поглядел, лишь потянулся к Алле и принялся щебетать насчет ее новых сережек. А я так была ему благодарна, потому что со своим вопросом почти сама себя сдала по полной программе.
Дура! Дура! Дура!
Но, несмотря на эту мою оплошность, вечер прошел чудесно. Мы поужинали, поболтали. Обсудили планы на Новый год. Арсений сказал, что хочет уехать из страны на какой-нибудь тропический остров. И Кир тоже. Мама сообщила, что они с отцом думали про Сочи и Роза Хутор, ссылаясь на патриотические настроение в преддверии предстоящих выборов, а так бы она, конечно, выбрала Мальдивы.
— А ты, Милана? — в упор посмотрел на меня Ремезов.