Страница 74 из 76
ЭПИЛОГ 1
Два года спустя
На коленях у Нади спала маленькая Люба — дочь, которую они с Максимом ждали девять месяцев и всё никак не могли привыкнуть, что она здесь. Люба была копией Максима — тот же разрез глаз, те же тёмные, густые ресницы, и даже во сне она хмурила бровки, как папа.
Рядом, свернувшись калачиком на краю дивана, дремал рыжий Шерлок. Он спал, положив морду на лапы, и иногда подёргивал ушами.
— Шерлок, брысь с дивана, — сказал Максим, входя в гостиную с кружкой кофе. Он был без рубашки — только в домашних спортивных штанах, с мокрыми после душа волосами. Наде нравилось то, что она видела.
— Он спит, — ответила Надя, поглаживая Любу по спинке. — Не трогай.
— Он уже полгода спит на этом диване. Скоро он решит, что это его место.
— Это его дом. Он тоже член семьи. И между прочим, он первый заметил, что я беременна. Ещё до теста. Он пришёл и положил голову мне на живот.
Максим сел рядом, притянул Надю к себе и поцеловал в макушку. Люба заворочалась, но лишь причмокнула во сне. Шерлок открыл один глаз, посмотрел на хозяев с выражением глубочайшего осуждения и снова закрыл.
— Я заберу Верочку от бабушки после обеда, — сказал Максим, проводя рукой по её плечу, спускаясь к талии, туда, где после родов ещё осталась мягкость, которую он обожал трогать. — Ты когда на работу?
— Через час. Заберу документы и поеду.
— Уверена, что хочешь туда возвращаться?
Ладонь Макса замерла у неё на бедре, согревая через тонкую ткань хлопковых шорт. — Я могу оплатить тебе отпуск до конца года. Сиди с Любой. Отдыхай.
— Уверена, — твёрдо ответила Надя. — Они без меня уже два месяца, как без рук. Лена говорит, что клиенты жалуются на атмосферу в коллективе. Опять конфликты, опять недопонимание. Как будто я нужна только для того, чтобы разгребать чужое дерьмо.
— И ты, конечно, спасательница? — он улыбнулся, но в его глазах было уважение.
— Я — специалист, — Надя улыбнулась в ответ, и её рука легла на его руку, сжимая пальцы. — А спасать буду, если попросят. И если будут платить. Я дорогой специалист, между прочим.
Она не искала работу. Работа сама её нашла. Лена позвонила через месяц после того, как Надя ушла из "Технолайна", и сказала, что один крупный клиент — сетевая компания по доставке еды — жалуется на психологический климат в коллективе.
— Когда встречаешься с Олей? Ты её простила?
По иронии судьбы они снова работали вместе: Оля теперь трудилась в отделе кадров той же компании. Это Надя настояла на её трудоустройстве.
— Я её не прощала, — Надя пожала плечами, чувствуя, как его пальцы сжимаются на её талии чуть крепче, будто он всё ещё защищал её от той старой боли. — Но, знаешь, она стала моей лучшей помощницей.
Максим молчал. Смотрел на неё — на её лицо, чуть загоревшее за лето, на её губы, которые он знал так хорошо, что мог бы нарисовать их с закрытыми глазами. На её глаза, в которых больше не было той болезненной пустоты, что он видел два года назад.
— А ты? — спросил он, и голос его вдруг стал низким, серьёзным. —Ты меня простила?
— Я вышла за тебя замуж, — сказала она медленно, глядя прямо в его глаза. — И родила дочь. И завела собаку. Как ты думаешь?
— Я думаю, что ты меня не простила, — ответил он, и уголки его губ дрогнули. — Просто поняла, что я не идеален, как и ты.
— Ты, — Надя провела пальцем по его щеке. — Ты клоун.
— Твой клоун, — ответил он и поцеловал её.
Надя хотела ответить, но он отстранился, взял её за руку и потянул с дивана. Осторожно, чтобы не разбудить Любу, он переложил дочку в люльку, стоящую рядом. Шерлок тут же занял место рядом.
— Макс, мне через час на работу, — прошептала Надя, но её голос прозвучал неубедительно.
— Успеешь, — ответил он, подхватывая её на руки и направляясь в спальню. — Я тебя не задержу. Обещаю.
Она засмеялась, но смех перешёл в тихий стон, когда он опустил её на диван и навис сверху, его влажные волосы упали на её лоб. Он целовал её шею, ключицы, опускаясь всё ниже, расстёгивая пуговицы её лёгкой блузки с такой скоростью, что она не успевала дышать.
Его руки были везде — на её бёдрах, на талии, на груди, которую он сжимал с той же жадностью, что и в первый раз.
— Ты пахнешь ванилью, — прошептал он, вдыхая аромат её кожи. — И молоком. Ты пахнешь домом.
Она вцепилась в его плечи. Он уже был готов, и она тоже — дрожащая, горячая. Он двигался медленно, почти болезненно сладко, и она застонала, впиваясь ногтями ему в спину.
— Только тихо.
Она закусила губу. Макс шептал ей на ухо что-то грязное и нежное, и она застонала с глухим всхлипом. Макс рухнул на неё, укусив в шею.
Через час Надя стояла в пробке по дороге в офис к новым клиентам. В машине играло радио — какой-то лёгкий поп, на заднем сиденье лежала папка с документами, а в голове крутилась мысль о том, как она будет строить программу для этой компании.
С чего начать? С опросов? С тренингов? Или просто поговорить с людьми и понять, где болит, а где уже зажило. Она всегда начинала с разговора. Потому что за любым конфликтом стояли люди. А люди — это всегда страхи и надежды.
Телефон мигнул. Сообщение от Максима: "Шерлок съел твой тапок".
Она усмехнулась и ответила: "Купи новые. Я хочу розовые, с помпонами".
"Уже заказал. Ты думаешь, я не знаю твой размер?"
"Люблю тебя".
"И я тебя. Не дай им друг друга перегрызть".
Она убрала телефон, выдохнула и влилась в поток машин. Солнце светило в лобовое стекло, играя бликами на приборной панели. День только начинался. Она без работы не останется: там, где есть люди, всегда есть конфликты.
А там, где есть конфликты, есть работа для Нади Соболевой — психолога, спасателя, женщины и замечательной мамы. Светофор моргнул зелёным. Надя нажала на газ и поехала дальше: к новым приключениям и новым победам.