Страница 35 из 52
Однажды нас попросили на телевидении зайти забрать почту. Мы были поражены, увидев вдоль стены мешки с письмами, которые писали поклонники «Знатоков» со всей страны. Читать лично всё это было невозможно, письма изучали редакторы и передавали нам только самое интересное. Некоторые зрители добивались и личной встречи. К примеру, одна женщина разыскала Мартынюка, принесла папку с материалами по делу своего сына, получившего срок за ДТП, и умоляла Геру лично заняться пересмотром. Георгий Яковлевич убеждал несчастную, что он на самом деле актёр, а не следователь, но она продолжала ходить к нему чуть ли не каждый день.
Знаменский, конечно, был, как сказали бы сегодня, секс-символом – зрительницы всей страны его боготворили. Естественно, чтобы поддерживать такое отношение женской части аудитории, секс-символ не должен был быть женат. Но в какой-то момент сценаристы решили, что какая-то личная жизнь героям просто необходима, иначе неправдоподобно. Так Пал Палыч начал осторожно ухаживать за Зиной. Что тут началось! В телевизионную редакцию хлынул поток писем от зрительниц: если Знаменский женится, они перестанут смотреть сериал. В результате Пал Палыч остался свободен, хотя, честно говоря, сработал другой фактор: милицейские консультанты категорически возражали против служебного романа своих высокоморальных сотрудников.
Была еще одна ситуация, когда зрители повлияли на развитие сюжета. В серии под названием «Побег» заключённый сбегает из колонии, возвращается в родной город и там продолжает совершать преступления. Он скрывается, но я, то есть майор Томин, его нахожу и пытаюсь уговорить сдаться. В полутёмном сарае разворачивается драматическая сцена: он в меня стреляет, я падаю. Всё, конец серии. Реакция зрителей была невероятно бурной, на телевидение пошли письма и телеграммы. Самая запомнившаяся пришла из города Копейска: «Убьёте Томина – мы разобьём телевизоры» – настоящая телеграмма, с обратным адресом, с подписями. Из Сибири, с Дальнего Востока, со всех концов страны шли просьбы оставить моего героя в живых – мне показывали мешки писем. Стало понятно, что людей нельзя разочаровывать. В следующей серии майор Томин появился живым, но с перевязанной рукой.
ТИМУР ВАЙНШТЕЙН
генеральный продюсер телеканала НТВ
Я родился в 1974 году, так что сериал старше меня – он к этому времени уже несколько лет как вышел на экраны. Родители мои, разумеется, его смотрели, смотрел и я – думаю, мне было лет 9–10, когда я впервые увидел майора Томина. Сюжет, скорее всего, в таком возрасте понять было сложно, вникнуть в тонкости уголовных дел я уж точно не мог, но образы героев сразу запомнились и полюбились. Забавная деталь: в Баку у популярности сериала была отдельная причина – женщину-криминалиста, входящую в знаменитую троицу, звали Зинаида Кибрит, а по-азербайджански «кибрит» – это «спички», так что была у нас какая-то своя, особая связь с героиней.
Что касается майора Томина, то в этой роли проявилась ещё одна черта, связывающая персонажа с моим папой: ирония, самоирония, способность пошутить в напряжённый момент. Таким был мой отец, и это качество я вообще высоко ценю в людях. Сегодня в многочисленных полицейских сериалах образ ироничного героя – почти норма. Тогда же в советском кино майор Томин стал, думаю, одним из первых, можно сказать, родоначальником тренда. У Каневского в этой роли всё было органично: на фоне убийств, расследований, умственной работы его юмор никогда не казался нарочитым, неуместным. Это высочайший актёрский профессионализм.
Продолжение “Следствие ведут ЗнаТоКи”
В общем, наша троица – невозмутимый Пал Палыч, ироничный Шурик и наблюдательная Зиночка – стали всенародными любимцами. Песню «Наша служба и опасна, и трудна», звучащую в сериале, передавали по радио несколько раз в день. Мы ездили по всему Советскому Союзу на творческие встречи: нас приглашали и на армейские базы, и в милицейские подразделения, и на обычные предприятия, и просто в города и сёла, где зрители собирались в клубах и Домах культуры. Принимали роскошно: местное милицейское начальство встречало буквально у трапа самолёта и непременно приглашало в баню. Сколько этих бань я повидал по всей стране! На творческих встречах мы показывали отрывки из сериала, рассказывали о съёмках, отвечали на вопросы. Нас ждали как старых знакомых. Через два-три года на таких встречах люди мне несколько раз говорили: «Ой, мы вас каждый вечер смотрим». Это говорит о том, настолько люди к нам привыкли: им казалось, что мы всё время на экране, а в реальности серия выходила раз в полгода. С десятой серии фильм стал цветным, появилось больше активного действия, и – интересная деталь – милицейское начальство потребовало, чтобы Пал Палыч и Зина бросили курить.
Время шло, страна менялась. Покровитель сериала министр Щёлоков покончил с собой, и в 1982 году съёмки на несколько лет приостановили. Через несколько лет решили продолжать. Надо было, чтобы сюжеты отражали новую реальность: мы расследовали дела про бандитизм, рэкет, наркотики. Одновременно началась «чистка» в Министерстве внутренних дел, пресса то и дело разоблачала милицейскую коррупцию, и образ наших героев – мудрых добрых следователей – постепенно терял правдоподобность. 22-я серия про мафию вышла в 1989 году, после чего цикл остановили. Года через три – Эллочки Леждей уже не было в живых – режиссёр Владимир Хотиненко снял ещё две серии – со мной, Мартынюком и Лидой Вележевой, после чего «Следствие», которое вели ЗнаТоКи, окончательно завершилось.
Этот проект, конечно, сыграл огромную роль в моей жизни. Отношусь к нему с большой нежностью – и личной, и профессиональной. Была огромная разница с тем, как сериалы снимаются сейчас, когда ты приходишь на площадку, тебе суют текст и ты без репетиций идёшь под камеру. Тогда мы играли это практически как полноценный спектакль: репетировали каждую сцену – с театральным подходом, с разбором роли. Думаю, именно поэтому «Знатоки» были людям интересны: это был не «хип-хоп», а настоящие человеческие отношения, с выстроенным внутренним миром каждого героя. Штучный продукт, не конвейер – потому и продержался столько лет.
Продолжение “Следствие ведут ЗнаТоКи”