Страница 31 из 52
Я познакомился с Лёней раньше, чем он со мной: увидел его на экране в «ЗнаТоКах». Шли мои первые институтские годы, советские времена, и этот сериал был телевизионным чудом, которое никто не пропускал. «Следствие ведут ЗнаТоКи» – такое же знаковое явление, как «17 мгновений весны». Ну, а настоящее наше знакомство, так сказать, тактильное, состоялось на съёмочной площадке замечательной детской картины «Пеппи Длинныйчулок». Каневский уже был известным артистом. Меня тоже, что называется, в трамвае узнавали – я к тому времени сыграл и в «Сыщике», и в «Мюнхгаузене». Тем не менее я был мальчишкой, а он для меня – мастером, популярным артистом, уважаемым и любимым всей страной. Мы играем двух жуликов, воришек, которые пытаются завладеть Пеппиным чемоданчиком, якобы с сокровищами. Характеры у наших героев отличаются: Лёнин герой опытнее моего, но трусоват, а мой Блон – бестолковый, но более отвязный, не чувствующий опасности. Поскольку это был мюзикл, мы пели и танцевали, а ещё без конца залезали на какие-то конструкции, шлёпали через бассейн с водой. Лёня – видимо, чтобы к себе расположить, чтобы отношения актёрские были доверительными, – чаще, чем я его, спрашивал меня, что мы будем делать и как. В любом случае мы получали удовольствие от работы и друг от друга. Там было достаточно простора для импровизации. Мара – режиссёр Маргарита Микаэлян – разрешала делать всё что угодно, даже если у неё были сомнения: так поступают, когда любят и уважают артистов, доверяют им и разрешают снимать так называемые актёрские дубли. Практически всё, что мы с Лёнькой там напридумывали, вошло в кино. Хорошо помню сцену, где мы должны были один за другим спрыгнуть с забора – для Каневского она оказалась сложной. Кончилось тем, что я взял его за руку и мы спрыгнули вместе. Если его сейчас расспросить, он тоже про это вспомнит. Поскольку картина была детская, а наши персонажи шаржированные, карикатурные, на съёмках была замечательная атмосфера веселья, шалостей, придумок. Мы с Лёней оба любим этот жанр, и мы оба для него годимся – по прошествии сорока лет я по-прежнему в этом уверен. У Каневского невероятное чувство юмора. Это не значит, что он всё время шутит, но любое его действие вызывает ощущение иронии по отношению и к себе, и к персонажу, которого он играет. Совершенное особое, уникальное качество. Если его внутри тебя нет, если ты с этим не рождён, то придумать, научиться этому практически невозможно.
Ярмольник и Каневский. Фото Геннадия Авраменко
Были у меня, конечно, и положительные роли. В фильме «Земля, до востребования» о советском разведчике в фашистской Италии перед Великой Отечественной войной я играл портового рабочего Маурицио – темпераментного, жизнерадостного весельчака. В фильме «Весна на Одере» сыграл разведчика. Роль мне предложил режиссёр Леон Сааков, я принял предложение с радостью, в том числе потому, что там собралась потрясающая команда. В роли главного героя майора Лубенцова был Толя Кузнецов. Мы подружились на съёмках – замечательный парень, замечательный артист. Военврача Таню, вместе с которой Лубенцов выбирается из окружения в начале войны, а потом встречается во время форсирования Одера весной 1945-го, играла Людмила Чурсина. Играли там ещё Юрий Соломин, Владислав Стржельчик, Георгий Жжёнов. Снималась картина в Калининградской области, в каком-то полуразрушенном замке или особняке, точно не помню. Мой герой лейтенант-разведчик Оганесян – бывший искусствовед: в длинном эпизоде, когда мы с солдатами находимся среди картин, я рассказываю им о загадке Моны Лизы. Военные сцены в фильме тоже были – именно тогда я первый раз взял в руки оружие. Во время съёмок атаки кто-то из партнёров позади меня должен был отстреливаться. Говорю ему: «Аккуратно, не попади в меня». В результате он выстрелил практически у меня над ухом – я был оглушён, наверное, полсмены.
К/ф “Весна на Одере”, режиссёр Леон Сааков, (с) Киноконцерн “Мосфильм”, 1967 год