Свет для Звёзд

Первым делом я потянулась к тому самому странному свертку из плотной ткани, пытаясь угадать, что же внутри. Спустя минуту возни с тугим, высохшим от времени узлом, я наконец развязала бечевку. Из ткани на покрывало вывалился камень.

Формой он напоминал небольшую пирамидку, но со сплюснутым верхом. Вроде бы обычный кусок породы или чугуна, но для своих размеров на удивление тяжеленький. Может, метеорит какой-то? Или просто причудливая руда, которую дед принес из шахты?

Повертев загадочную пирамидку в руках, я отложила её на край кровати и переключилась на стопку бумаг. Начала просматривать папки и тетради. Самая старая датировалась 1962 годом. Открыв её и пролистав несколько исписанных пожелтевших страниц, я быстро поняла, что это обычный учебный конспект деда то ли со времен того самого ПТУ, о котором рассказывала бабуля, то ли из техникума.

Всего тетрадей оказалось шестнадцать штук. Тринадцать из них – всё те же конспекты, некоторые тех же 62-65 годов. Другие чуть отличались, датировались уже 70-73 годами. Видать, те, что поновее, – это с тех времён, когда дедушка пошел дальше учиться на геолога. А вот оставшиеся три тетради походили уже на личные дневники. Ладно, тетради – это не так уж и интересно.

А вот папки... В одной лежала несколько больших фотографий какого-то поля и леса, потом ещё одна с холмом на заднем фоне . Во второй папке тоже обнаружились фотографии на них была запечатлена карта, вроде бы обычная, но со странными рукописными пометками красной ручкой .

Всё это было, конечно, жутко интересно, но вообще-то уже отчаянно хотелось спать. Физическая усталость брала свое. Я осторожно закинула папки и дневники обратно в чемодан, а странный камешек переложила на стол, к фонарю и Зениту.

Сходила попить воды, вернулась в свою накрахмаленную постель и, получив свою дозу быстрого дофамина в виде коротких видео на телефоне, благополучно провалилась в сон.

Утро началось со звуков аппетитного шкварчания за стеной и такого аромата, что

желудок проснулся раньше мозга. Пахло бабушкиными оладушками, ванилью и домашним уютом.

Я почти моментально вскочила с кровати… Ладно, будем честны: я встала как обычно, тяжело и с неохотой отрывая голову от подушки. Но всё равно это было в сто раз приятнее, чем просыпаться под мерзкий писк будильника перед сменой на пункте выдачи.

Умывшись ледяной водой из-под крана, которая окончательно выгнала остатки сна, я заглянула на веранду.

– Доброе утро, ба! – сказала я, плюхаясь на стул.

– Проснулась, соня? Доброе-доброе, отозвалась Варвара Михайловна. Она уже была при параде: собранные волосы, чистый передник и ни капли утренней сонливости, будто на ногах с пяти утра.

На столе возвышалась гора пышных, ещё горячих оладушек с золотистой корочкой. Рядом стояла пузатая пиала с густой, деревенской сметаной, в которой стояла бы ложка, и баночка прошлогоднего малинового варенья. Бабуля разлила по чашкам крепкий чёрный чай и присела напротив.

– Как спалось хоть? – спросила она, подвигая ко мне тарелку. – Не замерзла? Ночи-то ещё прохладные.

– Как убитая. – Честно призналась я, подцепляя вилкой первый оладушек и щедро макая его в сметану. Боже, как же это было вкусно. – Какой у нас на сегодня план по спасению урожая?

Варвара Михайловна деловито поправила очки и начала перечислять спокойным, размеренным тоном:

– План, Женечка, простой. До жары надо успеть прополоть морковку. Там три грядки всего, но сорняков наросло страсть, моркву уже не видно. Потом в теплице огурцы подвяжем, а то плети по земле поползли. Ну и вечером, как солнце сядет, польём всё это хозяйство хорошенько из шланга. А в обед, в самое пекло, отдыхай, загорай.

Я чуть не поперхнулась горячим чаем. «Три грядки всего». Знаю я эти её грядки, каждая длиной со взлётно-посадочную полосу для кукурузника.

– Звучит как отличный кроссфит. – Хмыкнула я, отправляя в рот очередной кусок.

– Ладно, морковка так морковка. А с телефоном твоим когда разбираться будем? Ты же говорила, там что-то сломалось.

– Ой, да успеется с этим телефоном, вечером глянешь. – Отмахнулась она. – Ты кушай давай, налегай на сметану. А то худущая какая, коробки свои таскаешь на работе, а сил-то откуда брать?

С оладьями было покончено быстро и беспощадно. Я запила последний кусок остывающим чаем, и мы отправились вершить дачные дела.

Обещанный агрофитнес оказался ровно таким, как я и предполагала. Три грядки моркови на деле выглядели как бескрайние зелёные плантации. Солнце медленно, но верно ползло в зенит, припекая макушку. Я сидела на корточках, методично выдирая сорняки, с наслаждением пачкая руки в тёплой земле, и старалась ни о чём не думать. Просто механическая работа – отличное лекарство от вечной мыслемешалки в голове.

Потом мы переместились в теплицу. Там царил настоящий тропический ад: влажно, душно, пахнет нагретой травой и удобрением. Мы с бабулей натягивали шпагат и аккуратно подвязывали колючие огуречные плети. К тому моменту, когда жара немного мы взяли лейки с нагретой за день водой и пошли поливать огурцы, я чувствовала себя так, будто отработала на складе две смены подряд. Но усталость была какой-то правильной, приятной.

Однако, как бы ни было хорошо и спокойно на даче, реальность уже стучала в затылок или даже давала неплохой подзатыльник. Завтра понедельник. Писк сканера, горы картона, недовольные клиенты – моя типичная смена в ПВЗ. А значит, сегодня вечером мне кровь из носу нужно быть дома, в своей крошечной челябинской студии, чтобы успеть хоть немного прийти в себя.

Я сходила в летний душ, смыла с себя землю и пот, переоделась в чистые джинсы и футболку.

Зайдя в свою комнату, я начала собираться. Быстро покидала одежду в рюкзак. Взгляд упал на стол, где лежали мои вчерашние находки. Сам чемодан деда я решила оставить у бабушки, он слишком громоздкий, чтобы тащить его в свою маленькую квартиру. А вот три тетради-дневника, папку со странными фотографиями холма и карты, а также каменную пирамидку я бережно упаковала и спрятала на самое дно рюкзака. «Зенит» и шахтерский фонарь я тоже решила забрать с собой, поставлю на полку для антуража.

Выйдя на крыльцо, я застала Варвару Михайловну за привычным делом, она собирала мне гуманитарную помощь. Вручила увесистый пакет с хрустящими огурцами, пучками укропа и контейнером, куда заботливо сложила оставшиеся с завтрака оладьи.