Страница 28 из 49
Оркестр продолжал играть. Мэй вежливо слушала бесконечные подробности жутких историй, перемежающиеся разговорами о погоде, и то и дело ловила на себе любопытные взгляды. По спине побежал холодок. До нее доносились обрывки перешептываний — про ее платье, про Люциуса (который, замотавшись в портьеру у клавесина, тайком сыпал чесоточный порошок в прическу Марии-Антуанетты), про гостиницу «Вечный покой», где они остановились. Обладатель пышных усов все вещал и вещал, рассказывая, как они с Фернаном Магелланом (он показал на сидящего в углу призрака) столкнулись с полтергейстами на Чахлом пригорке в самом начале своей загробной жизни. Слушая вполуха, Мэй начала поглядывать вокруг, на любопытствующих, гадая, известно им что-то или нет.
— Милочка!
Мэй поняла, что обращаются к ней. Встретив пустоту на плечах стоящей перед ней дамы, она поспешно перевела взгляд вниз. На нее в упор смотрела голова в высоком пудреном парике, с черной мушкой над верхней губой.
— Простите? — Мэй оторопела.
— Я вас раньше нигде не могла видеть? — с аристократическим прононсом поинтересовалась голова.
Мэй уставилась в пол, чувствуя, как горят шея и щеки:
— Нет, вряд ли.
— А мне кажется, что да, — не отставала голова. — То ли в газете, то ли…
Мэй настороженно забегала глазами и машинально потянулась за луком, который, разумеется, остался в гостинице. Несколько духов, тоже через одного обезглавленные, с любопытством прислушивались к разговору. Явно ждали подходящего момента.
— Да, точно, вспомнила! В «Духе театра»! — Голова самодовольно вскинула брови. Собой она, судя по ее виду, была довольна всегда. Мэй оглянулась на входную дверь. Если сейчас рвануть, схватить Люциуса за руку и… — Вы ведь были на премьере «Склизких танцев-2»?
К изумлению Мэй, остальные обрадованно закивали.
Мэй выдохнула:
— Но я…
— Да-да, даже не отрицайте. Вы там были, под ручку с… как же его звали, этого старого повесу? — Дама лукаво улыбнулась. — Юлий Цезарь!
— Да нет, — возразил призрак с моноклем. Выпавший из орбиты глаз болтался на ниточке, каким чудом на нем держался монокль — непонятно. Мэй похолодела. — Вы все перепутали. На самом деле она вылитая Живая. — Он сделал паузу, и Мэй бросило в жар. — Вы, юная леди, конечно, гораздо прелестнее, но вы же помните, о ком я, да? — Он пощелкал пальцами, пытаясь припомнить. — Ну, та, которая должна… что она там должна?
— Спасти Навсегда от неминуемой гибели? — вырвалось у Мэй.
Напудренные и нарумяненные лица уставились на нее в недоумении. Болтающийся глаз, наверное, заморгал бы удивленно, если бы мог. Мэй готова была вырвать свой болтливый язык.
Одна из дам, с лежащей на плече головой (так ее вынули из петли), хотела что-то сказать, передумала, а потом все-таки не удержалась:
— Вы не пробовали как-то по-другому волосы укладывать?
Мэй шумно выдохнула, словно из нее разом выпустили весь воздух.
Разговор пошел выписывать петли и круги, будто неприкаянная пчела: кто из аристократок встречается со своим палачом, кто из простолюдинок купался нагишом в Зачарованной топи, правда ли, что электромагнитный массаж творит чудеса…
Когда опасность миновала, до Мэй начало понемногу доходить, что первый бал оказывается невыносимо… скучным. Даже удручающим. В Портограде всех почему-то больше интересовали чужие дела, чем судьба собственного мира.
Она поискала глазами Люциуса, который, в отличие от нее, развлекался вовсю. С вечной своей озорной ухмылкой, закусив губу, чтобы не рассмеяться, он запихивал целые пригоршни колючих шипастиков кавалерам в панталоны. Мэй все бы отдала, чтобы присоединиться к нему. Куда интереснее, чем слушать, как Наполеону делали экзоскелетальную операцию для увеличения душевного роста, или споры о том, кто красивее — махараджа или Елена Троянская.
Мэй стало душно. Дождавшись паузы в разговоре, она извинилась и со всех ног, чтобы никто не перехватил ее по дороге, помчалась к стеклянным дверям в конце зала. Со вздохом облегчения она закрыла двери за собой — и изумленно ахнула, моментально забыв про сплетни и пересуды. Перед ней в лунном свете раскинулся чудесный сад, свежий и бодрящий, особенно после душного и пыльного зала. За аккуратно подстриженным газоном начинался серебристо поблескивающий в лунных лучах лабиринт. Мощеные дорожки так и манили, приглашая затеряться между зелеными изгородями. Мэй оглянулась — и поплыла вперед.
Дорожка под ее ногами блестела, словно посыпанная звездной пылью. Мэй будто очутилась в параллельном мире, далеко-далеко от Кливилградов и запустения, в котором пребывала нынешняя Навсегда. А скоро таких волшебных уголков вообще не останется. Может, уже сейчас нет ни Нового Египта, ни Огненной Вилки, ни Сглаза. А следом исчезнут и домовые вроде Тыквера, и колоритные персонажи вроде леди Говард, и даже дикие косматые полтергейсты. Из Навсегда словно выкачивают все краски.
И когда Бо Кливил выжмет Навсегда досуха, он примется точно так же уничтожать красоту на Земле.
Мэй прошла лабиринт до середины и застыла как вкопанная. На каменной скамье, устремив задумчивый взгляд на луну, сидел кавалер в белом припыленном парике и длинном голубом камзоле. Мэй попятилась, но он ее уже заметил.
— Простите, — пробормотала девочка, отступая.
— Нет-нет, я нисколько не хотел мешать вам любоваться садом.
Напудренное лицо было гладким, без морщин, правильные черты, никаких увечий — прямой нос и подбородок, большие, широко распахнутые глаза. Настоящий красавец, сказать по правде.
Мэй, помявшись, скользнула вперед.
— Прошу вас… — Он подвинулся, приглашая ее присесть рядом.
Мэй подумала секунду и села.
— Вам не понравилось на балу? — осведомился кавалер.
Мэй оглянулась на дворец:
— Да нет, там мило…
Призрак обреченно вздохнул, и в глазах отразилась вселенская тоска.
— На этих приемах вечная скука. Одни досужие сплетни. Чувствуешь себя пришельцем из другого мира, — закладывая руку за обшлаг камзола, признался он.
Мэй кивнула. Знакомо.
— Иногда кажется, лучше бы дома сидел.
— Бывает, что дом слишком далеко, — против воли вырвалось у Мэй.
Призрак улыбнулся сочувственно, словно понимая, о чем она:
— Когда уходишь из дома, беда в том, что, даже вернувшись, ты все равно больше не чувствуешь себя там своей…
Мэй не ответила. Незнакомец внимательно посмотрел на нее:
— Да будет мне позволено заметить, вид у вас несколько потерянный.