Страница 23 из 49
Под их ошеломленными взглядами Мэй обратила в камень еще трех гулей. К ее собственному изумлению, все стрелы до единой били без промаха.
Тыквер с визгом носился туда-сюда по палубе, бестолково молотя своими длинными руками. Два гуля подступали к нему с разных сторон. Выхватив из колчана сразу две стрелы, Мэй разделила их пальцами, целясь одновременно в двоих, и спустила тетиву. Гули разом рухнули.
Беа и Фабио, не тратя время на разговоры, забегали по палубе в поисках подходящего оружия, а Мэй помчалась туда, где видела Люциуса. Из-под валяющегося на боку окаменевшего гуля ей махала бледная светящаяся рука.
— Люциус!
Рука отчаянно трепыхалась. Только теперь Мэй разглядела, что окаменевший гуль по-прежнему цепко держит мальчика за шиворот.
— Ия идавио! — просипел Люциус.
Мэй, пыхтя, попыталась отодвинуть гуля, но каменный идол не шевельнулся.
— Гблыбглб!
Мэй обернулась, для верности поставив ногу на окаменевшего гуля. К ней подступали еще трое.
Когда первый упал, сраженный стрелой, остальные двое остановились, посмотрели на Мэй, потом друг на друга — и с воем попрыгали за борт. Мэй стояла, держа наготове следующую стрелу.
Наступило затишье. Рядом с Мэй выросли Беа и Фабио, сжимая в руках, словно бейсбольные биты, обломки длинных досок и настороженно озираясь.
Мэй свирепо шарила глазами по сторонам, зачесывая обратно в пучок выбившиеся длинные пряди. Сверху, с «вороньего гнезда» на мачте, мяукнул Пессимист, сообщая, что опасность миновала.
— Тыквер! — встревоженно позвала Мэй.
— Здесь! — отрапортовал призрак, вылезая из стоящего рядом бочонка.
— Там еще кто-то остался? — спросила Мэй у Фабио.
Капитан проворно сбежал вниз по трапу и через секунду появился снова, отрицательно мотая головой.
Беатрис смотрела на Мэй, не веря своим глазам. Сама она ничуть не изменилась за время разлуки — все то же длинное белое платье с голубым кушаком, все та же аристократическая викторианская призрачная бледность. Она нерешительно подплыла к подруге.
— Это… это правда ты? Ты так… вытянулась…
Мэй кивнула:
— Это я.
Тонкие пальцы Беа взметнулись к губам, в глазах заблестели слезы счастья. Она кинулась Мэй на шею. И тут же обеих сгреб в свои мощные объятия Фабио:
— Мэй прийти нас спасать! Я знать, что ты будешь приходить!
Не выпуская девочек, он притянул в общую охапку и Тыквера.
Мэй почувствовала, как захлестывает сердце теплая волна. Наконец она здесь. Среди друзей. Среди тех, кто знает, что ее путешествие в страну призраков — не выдумки. Кто верит в нее саму. Понимает ее. За годы в Болотных Дебрях она уже забыла, как это.
— Но Мэй… — Беатрис вдруг отпрянула. — Ты почему-то холодная…
— Ыыыххх!
Все вспомнили про Люциуса. Он распластался на боку, припечатанный щекой к палубе. Мэй опустилась рядом с ним на колени, разглядывая зажавшую его каменную руку.
— Даже не представляю, как тебя вытащить…
— Разбить камень каратистским ударом? — предложил Тыквер.
— Мью, — поддержал возникший рядом Пессимист, который тут же очутился в жарких объятиях Фабио.
— Так мы ему шею сломаем, — возразила Беатрис.
— Шея — большое дело, — отмахнулся Фабио. — Повязает галстук — будет красавец.
Люциус сдавленно простонал. Судя по налившемуся краской лицу, ему было совсем худо.
Мэй в задумчивости закусила губу. Заметив неподалеку ведро, она кинулась к нему, прихватив по дороге веревку. Под озадаченными взглядами друзей Мэй погрузила ведро в волны — осторожно-осторожно — и вытащила полное почти до краев. Прикусив язык, она бережно, словно бомбу, опустила ведро на палубу.
— Держитесь подальше, — шепнула она, поднимая с палубы какую-то тряпку.
Ухватив ее самыми кончиками пальцев и не дыша, Мэй макнула тряпку в ведро, стараясь не задеть мокрые стенки.
Капая водой на палубу, девочка понесла тряпку к Люциусу. Остальные моментально расступились.
— Мммыыы! — запротестовал Люциус.
Мэй вытянула руку с мокрой тряпкой над каменной лапищей гуля, дождалась, пока с тряпки упадет крошечная капля, и жестом фокусника отдернула руку. Гуль тут же пропал как не было (чтобы в тот же миг возникнуть глубоко под водой, в Южном местечке). На палубе остался лежать скрючившийся Люциус.
Потирая шею, он перекатился на спину и изумленно распахнутыми голубыми глазами уставился на Мэй. Как и все остальные, он не прибавил в возрасте ни дня с того момента, как Мэй видела его в последний раз. На нее смотрел все тот же тринадцатилетний мальчишка. И хотя перенесенное потрясение оставило пунцовые пятна на румяных щеках, Люциус по-прежнему светился ровным мягким светом. И своей старой школьной форме — серому костюму с коричневым галстуком — он тоже не изменил.
— Ты… — начал он.
— Умерла, — подтвердила Мэй, вешая тряпку на стоящий рядом бочонок.
Беатрис ахнула, прижав руки к сердцу. Фабио неловко кашлянул.
Только на Люциуса новость не произвела никакого впечатления. Он поднялся, мотая головой и потирая затекшую руку.
— Я вообще-то хотел сказать, выросла. — Он тоже смущенно откашлялся.
— Ага. — Сглотнув, Мэй протянула руку, и Люциус, поглядев недоуменно, все-таки ее пожал. Почему-то обнять его Мэй не решилась. — Рада тебя видеть, Люциус.
— Взаимно. — Мальчик шаркнул ножкой, вытащив из закромов памяти позабытые за ненадобностью уроки этикета. — Сказать по правде, я как раз готовил наш побег с корабля, — сообщил он, выпуская руку Мэй, и, подобрав валяющееся на палубе копье, встал в героическую позу.
— Что-то я не заметила, — возразила Беа.
Люциус кинул на нее оскорбленный взгляд и засиял возмущенным коричневым светом.
— А то! — Он перевернул копье и принялся с видом знатока проверять пальцем остроту наконечника. — Где уж девчонкам догадаться, что спасение близко.
— А тебя сейчас кто спас, позволь узнать? Не девчонка? — парировала Беатрис, подлетая к Мэй и беря ее под руку.
Люциус, прищурившись, глянул на Мэй, вспыхнул и еще сосредоточеннее принялся осматривать копье.
— Мэй, что с тобой случилось? Как ты умерла? — спросила Беатрис, которую переполняли одновременно и радость, и сочувствие.
— Э-э… Ребята… — начал Тыквер.
— Она стала даже красивее, чем прежде, да, капитан? — восхитилась Беа.
Люциус закатил глаза и снова принялся позировать с копьем, но капитан Фабио оживленно закивал, подкручивая усы.