Страница 61 из 79
Глава 21
— Ну а что ты от меня хочешь? — раздраженно спросил меня начальник отдела по борьбе с оргпреступностью, шеф майора Муромцева.
Это был высокий видный мужчина с пышными усами, кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. Мы и встретились в спортивном зале, Муромцев постарался…
— До сих пор у нас все было нормально, — сказал я. — Я хочу, чтобы все так и продолжалось.
Он закатил глаза, дивясь моей наглости.
— Ну вы, ребята, даете! Оборзели уже до последней степени! Два трупа. И я должен чем-то помочь? Я не господь бог! И завязывай с этой херней про самооборону. Вас там всех закрывать нужно, парень! А тебе хватает наглости ко мне подходить и…
— Чего ж не закрываешь? — Я с усмешкой перебил милицейского начальника. — Хорошо знаешь, почему не закрываешь. Матвей всех начальников райотделов содержал. Скажешь, не в курсе? А если бы мы бензин не давали, вы бы за бандитами пешком гонялись! Мы же вам покупали все — от скрепки до генеральского компьютера.
— Вы — бандиты, — сказал он, и гневные искры сверкнули в его глазах. — Если друг друга не сожрете, все равно все сядете.
Диалог не задался. Гражданин начальник почему-то врубил режим «честного мента». В принципе, понятно почему. Шестой отдел давно хочет заменить группировку Матвея — по крайней мере в криминальной части бизнеса. Матвей подставился. Теперь они в него вцепятся по полной программе.
— Мы бандиты, а ты, значит, врач-общественник? — саркастично спросил я. — И дом у тебя в три этажа, и тачки японские, и квартирки. А подчиненные твои, которые почестнее и которых ты еще с работы не выжил, последний хрен доедают. И ты мне тут про законность и правопорядок втираешь?
— Сейчас по рации вызову ОМОН, — спокойно сказал он. — Поедешь в соседнюю с твоим кентом камеру.
Меня тоже прорубило, наверное, сказалось напряжение последних дней.
— Мне один звонок сделать и вылетишь со своего хлебного места! С конфискацией всего честно нажитого. Че, хочешь проверить?
Расстались мы очень недовольные друг другом. Милиция явно почувствовала силу и планирует перейти в наступление. Но и Матвей, конечно… так подставиться на ровном месте!
Поступили известия от генерала — начальника милицейского управления. Известия принес Борис Борисович.
— Генерал сказал: «Пусть не бегает и не пытается что-то решить». Говорит, что показаний хватает и улик хватает'. Встречаться с ним бессмысленно, Алексей.
Я мрачно посмотрел на Бориса Борисовича.
— Вот так даже?
— Вот так, — ответил он. — Мы ничего здесь не можем сделать, все зашло слишком далеко. И мой тебе совет… — Борис Борисович замолчал, задумавшись.
— Ну говорите уже! — раздраженно бросил я.
— Не связывайся с милицией. Дополнительные конфликты никому не нужны.
— Разберусь.
— Фактически двойное убийство имело место, — продолжил он. — Они его будут раскручивать на предумышленное. А если им удастся притянуть еще какие-нибудь его грехи… Это расстрел, Алексей.
— Вы понимаете, о чем говорите? — со сдерживаемой яростью спросил я Бориса Борисовича.
— Прекрасно понимаю, — кивнул он, скроив скорбную физиономию. — Нам всем это создает определенные сложности…
— Сложности⁈ — взвился я. — Не говоря уже о том, что Матвей — наш человек, с которым я лично многое прошел и которому многим обязан… Вы отдаете себе отчет в том, что, если его приговорят к «вышке», ему нечего будет терять? И он расскажет все обо всех? И о вас в том числе?
Борис Борисович покраснел. Пот обильно тек по его обширной лысине, он тяжело дышал.
— Выпейте воды, — посоветовал я, кивнув на стоящую на столике бутылку минералки. — И начинайте уже думать что-то в конструктивном русле.
— Я подумаю, — угрюмо сказал Борис Борисович.
А потом тяжело поднялся и, вытирая пот, вышел из номера.
Начальник городской тюрьмы я знал давно и услуг его учреждению наша фирма оказывала прилично. Звали его Иван Степанович — мужчина сильно за сорок, незлой, много повидавший в жизни человек. Он занимал свою должность еще с перестройки, был умелым дипломатом и умел договориться со всеми.
— Иван Степанович, — сказал я в трубку. — Петров беспокоит, который из фирмы «Астра»…
— Здравствуй, — охотно откликнулся он и тут же задал деловой вопрос: — Какие проблемы?
— Пообщаться бы, — сказал я. — Я подъеду, если вы не возражаете.
— Подъезжай. Я на месте сейчас.
Район, где находился СИЗО № 1, а попросту говоря — городская тюрьма, был довольно мрачным. Тюрьма располагалась неподалеку от механического завода и была одним из старейших зданий в городе. Слева — старый квартал, состоящий из длинных двухэтажных домов, в которых располагались населенные рабочими коммуналки. Справа — частный сектор, неухоженный и мрачный, здесь традиционно много наркоманов, алкашей и доступных девиц невысокого пошиба. Таксисты не любят ездить в этот район, запросто можно остаться без выручки, а то и без машины. А возвышается над всем этим великолепием — тюрьма. Как назидание и напоминание.
Трехэтажный корпус из старого красного кирпича, спрятанный за серым бетонным забором, поверх которого пущена колючая проволока. Неприятное место. Красивая жизнь заканчивается в этом некрасивом доме, почему-то подумал я.
Принадлежащий банку «Мерседес», на котором я приехал, остался припаркованным у главного входа, а я переступил порог городской тюрьмы…
В кабинете у Ивана Степановича было прохладно, несмотря на летнюю жару. Толстые стены не давали помещению прогреться. А вообще, уютно, подумал я, оглядывая окружающую обстановку. На стенах — цветы в горшках. Красивая, явно ручной работы, мебель.
— Чай будешь? — спросил меня Иван Степанович.
Я молча покачал головой.
— Ну, на нет и суда нет, как говорится. Давно тебя не видел, Алексей Владимирович. А я ведь отца твоего неплохо знал в свое время… Ну-ну, я не в осуждение говорю, знаю, что сюда приходить просто так без дела никто не любит. Место такое…
— Мрачновато у вас, — согласился я. — Вы, Иван Степанович, наверное, понимаете, зачем я приехал?
Он грустно усмехнулся.
— Чего уж непонятного. Друга твоего закрыли, бывает.
— Он у вас сейчас? — спросил я, напряженно глядя на начальника СИЗО.
— Где ж ему быть? — снова грустно усмехнулся он. — В карантине сидит, все как положено.
— Один?
Он с удивлением посмотрел на меня.