Страница 22 из 79
Глава 8
Принесли чай, и мы пили чай, какой-то китайский, невкусный, но бодрящий. Я думал. Гангстеры терпеливо ждали.
— Я, конечно, передам ваше предложение, — сказал я дипломатично. — Только сдается мне, не придет он с вами договариваться. Не захочет. Если хотите мое мнение, то зря не захочет. Могло бы получиться интересно…
— Ты человек здравый, Алексей, — задушевно сказал Саша. — Попробуй его убедить. Получится так получится. А если нет… жизнь все по своим местам расставит.
— С нами, говоришь, встречаться не захочет? — задумчиво переспросил меня Сергей. — А если не с нами?
— А с кем? — не понял я.
— На нас же все не заканчивается, — с некоторой снисходительностью объяснил Сергей. — Есть и повыше нас люди. В погонах есть, в костюмах…
Я кивнул.
— Передам. Но все же, хотелось бы понять, о какой сумме будет идти речь?
Гангстеры улыбнулись.
— Договорись о встрече, Алексей. Не пожалеешь!
Я покидал «Арлекино» в состоянии глубокой задумчивости. Все оказалось совсем не так плохо… Можно даже сказать — могло получиться очень интересно! Если Сергей Пантелеевич Мавроди войдет в коалицию с покровителями Сильвера, то… Но навряд ли, не такой человек Мавроди. А жаль, история могла бы пойти для него совсем по-другому. Перспектива — проработать еще год-другой, купить серьезные активы, а не акции какого-нибудь ГУМа. А с активами плучить и настоящее политическое влияние… Но есть и но. Теперь эти ребята знают, что я могу поговорить с Мавроди на эту тему. И им нужно, чтобы я его убедил. Как они добиваются нужного — мне хорошо известно. Запросто могут создать проблемы, которые потом помогут решить. И это плохо…
Мавроди был как всегда — растрепан и возбужден. Еще он казался слегка уставшим, каким-то придавленным. Первый раз я видел его сидящим над ворохом бумаг.
— Всё работает, — сказал он возбужденно. — Люди несут деньги! Мы тут пытались посчитать динамику, получили какие-то фантастические цифры прироста… Впрочем, это пустяки. Хорошо, что ты пришел, нужно поговорить.
— И мне нужно, — сказал я.
Он поднялся с кресла и возбужденно прошелся по комнате.
— Вот и давай, говори, если нужно. Как идут дела?
— Дела идут хорошо, — сказал я с улыбкой оптимистичного идиота. — Меня дернули бандиты на встречу.
Он скроил разочарованную гримасу.
— Кто?
— Люди Сильвера, — ответил я. — Есть плохая новость, они знают, что мы с вами общаемся.
— Да и наплевать, — равнодушно махнул он рукой. — Наплевать и забыть, Алексей.
— За Сильвером стоит милицейское начальство, — сказал я. — И люди из окружения президента.
Он раздраженно попытался пригладить непокорные волосы.
— Как я не люблю эти разговоры! Начальство! Окружение! Просто кучка неудачников. Мне жаль времени на обсуждение этой чепухи… Что хотели?
— Встретиться с вами хотели, — честно сказал я. — Насколько я понимаю, хотят сотрудничать.
— Неинтересно, — решительно сказал он. — Алексей, им просто нечего мне предложить.
— Им есть что вам предложить, — ответил я. — У них есть выход на окружение президента. На людей, которые действительно принимают решения.
— Если бы я захотел, то имел бы выход на кого угодно, — безразлично сказал он.
— Так может уже пора захотеть? Сергей Пантелеевич, какой смысл в этих собранных кучах наличности, если через несколько месяцев ее отберут и вас арестуют? Вы же умный человек и должны понимать, что это чистое упрямство! Просто неразумное поведение!
Он не обратил внимания на мой тон.
— У нас уже около двух миллионов вкладчиков. И с каждым днем их становится больше…
— Да, да, — перебил я. — И вы, в случае чего, все эти миллионы поведете на Кремль, штурмом его брать! Это ваш план Б⁈ Вы же взрослый образованный человек, вам самому не смешно?
Похоже, что я угодил в его чувствительное место. Это действительно был его план Б. Он молчал. Долго молчал, думал о чем-то своем, как будто забыл обо мне.
— Не то чтобы этого теоретически нельзя было сделать, — сказал я мягче. — Намного проще взять этот Кремль на выборах в следующую Думу, а потом и на президентских выборах.
— Власть меня не интересует ни в каком виде, — ответил он.
— Я предлагаю не вам, — продолжил я. — Есть нормальные люди, которых можно делегировать во власть. И это было бы действительно что-то значимое! Вы хотите поломать систему? Я тоже хочу поломать систему, но чтобы под обломками этой системы не погибли люди. И никого вы на Кремль не поведете, Сергей Пантелеевич, вы просто придумали себе какую-то сказку, которую рассматриваете как запасной план. И вы сами это прекрасно знаете, обманываете себя только. Как раз потому, что у вас нет воли к власти — послать людей под дубинки, а может быть и под пули. Он смог расстрелять парламент, у него есть воля к власти! Хотя сам он не всегда отчетливо осознает, где находится. И у людей, которые стоят за ним, тоже есть воля к власти. Они готовы убивать, Сергей Пантелеевич. Они готовы, а вы нет, значит — они сильнее! Этот факт нужно признать, и принимать решения уже исходя из этого.
— Предлагаешь откупиться? — спросил он ничего не выражающим голосом.
— Предлагаю откупиться, — сказал я. — Предлагаю купить себе свободу маневра и стать самым крупным экономическим игроком в стране! Вам мало?
И опять мучительная пауза. Думает. Считает варианты, математик хренов. Ему рассказали, какой будет прикуп и где подстелить соломки. Этого недостаточно.
— Твои аргументы понятны, — медленно сказал он после раздумья. — Я действительно не пошлю людей на убой. Но и встречаться с этими… — он презрительно скривился. — У меня никакого желания нет. Ты с ними в контакте. Общайся. Они хотят денег? В сущности, деньги — это порезанная и раскрашенная пыльная бумага. Дадим им денег.
Я выдохнул. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Получается, что вы не хотите общаться с этими людьми, но не против заплатить?
Он пожал плечами.
— Выбора-то все равно нет. Встреться с кем-нибудь… с самого верха, кто у них там? Сколько они запросят, непонятно?
— Непонятно, — вздохнул я. — Но пока они еще очень большими деньгами не испорчены.
— С хлеба на квас перебиваются, — согласился он. — Пусть будет пока три миллиона долларов. Сколько-то дай этим… бандитам. Тысяч триста. Пятьсот — максимум, большего не стоят. А остальное — боссам. И пообещай еще… Осенью, например. Понял?
— Понял, — кивнул я.