Там леший бродит 3

14. Там и сям

— Чего ты третий день подряд смурной такой? — допытывался до меня Кузьмич. Он только что закончил убирать со стола и дожидался, когда сможет завладеть кружкой, которую я всё ещё держал в руках.

Сбитень в ней уже остыл, но я никак не мог допить то, что осталось на самом дне. Осадок делал напиток уж очень сладким и одновременно кислым, да таким, что зубы сводило. Но мне отчего-то не хотелось оставлять ни капли.

— Чего скис? — не унимался настырный домовой.

— Потому что ты три дня подряд мучаешь меня этим вопросом, — сделав над собой волевое усилие, я залпом опрокинул в себя остатки сбитня и поморщился.

— Дык оттого и донимаю, — наконец завладев вожделенной кружкой, домашний дух исчез, чтобы спустя несколько секунд появиться уже с помытой посудой и торжественно водрузить её на полку к остальной, надраенной до кристальной чистоты.

— Сделай милость, прекрати, — встав, я поглядел в окно — солнце ещё только поднималось над лесом. Скоро проснутся остальные домашние, а мне надо бы уйти по каким-нибудь делам, чтобы избежать расспросов в духе Кузьмича. Надоели они за эти дни.

И ведь не расскажешь всё и сразу, иначе каждый решит помочь, а в итоге может только хуже получиться. Забаве пока опыта не достаёт, а Ягишне и вовсе лучше держаться подальше от скверны, Подземного мира и его правителя Крачуна. Сначала мне надо самому во всём разобраться, а там уже и поглядим, что дальше делать.

По-хорошему, мне бы с Крачуном с глазу на глаз переговорить, да разом прояснить всё. Но он, как назло, будто сквозь землю провалился. Хотя почему «будто»? Он мог и в прямом смысле слова сейчас находиться где-то внизу. Обиделся, что ли, на то, как я на него медведем напал? Нет, это вряд ли. Бродит, наверняка, по округе. Но если раньше мы с ним то и дело пересекались, то сейчас от загадочного старика в белой шубе не было ни слуху, ни духу.

Вот так, в кои-то веки раз ищешь дурную компанию, а её нет…

Зато есть хорошая.

По лестнице затопали знакомые шаги, и на кухню вошла Ягишна. Словно беря пример со своего отца, она решил вести себя не так, как обычно, и проснулась довольной. Возможно, тому виной Бусинка, которую я тоже приютил под сенью гигантской билобы. Колдунья с самочкой манула быстро нашли общий язык и практически не расставались, чем злили Ганю. Хотя того злило практически всё на свете.

— Снова хмурый? — буднично поинтересовалась Ягишна, проходя мимо меня с Бусинкой подмышкой и шаря голодным взглядом по полкам.

— Не с той ноги встал, — вяло огрызнулся я, раздосадованный тем, что не успел уйти раньше.

— А ты попробуй в зверином облике спать, — подсказала колдунья. — Тогда вместо ног будут лапы.

Оценивший шутку Кузьмич хмыкнул. Он уже успел выучить все привычки загостившейся тут женщины и подавал ей завтрак: булочку и густой вязкий отвар. Я его как-то раз пробовал — дрянь редкостная. Ещё и на вкус, как земля. Но Ягишне отчего-то такое варево нравилось. Вот уж действительно — каждому своё.

— Приятного аппетита, — чистосердечно пожелал я.

— Спасибо, — отозвалась Ягишна и подарила мене чарующую улыбку. — А тебе просто чего-то приятного. Хочешь, могу помочь? — милая улыбка стала весьма пошлой, но колдунья быстро спрятала её и тряхнула головой, прогоняя мысли одного из составляющих её душу осколка личности. — Извини, никак не отделаюсь от привычки говорить непотребства.

— Ничего, я уже привык, — мой взгляд сместился на окно, откуда донёсся шелест крыльев.

— Привык к чему? — Забава влетела в дом сойкой и приняла человеческий облик.

— К тому, что ты не любишь пользоваться лестницей, — пробормотал я.

— Зачем шагать, коли можно отрастить крылья? — неожиданно философски осведомилась царевна. — Проснулась, потянулась, выпорхнула поутру из оконца, облетела округу, взбодрилась и в тепло!

— Это пока тебе нет тридцати, а там и недосып, и спина отваливается, и депрессия не за горами, — неожиданно выдала Ягишна и вздрогнула, часто заморгав.

— А тебе больше тридцати? — уставилась на неё Забава.

— Не знаю, — отрешённо пробормотала колдунья. — Вообще не понимаю, зачем и почему я это сказала…

Царевна хихикнула.

— Чудная ты, Ягишна, и забавная! — она подалась вперёд и попыталась обнять колдунью, но та бесцеремонно упёрлась ладонью лешачихе в румяную щёку и отстранила её.

— Холодная какая! — доблестно отстояв границы своего личного пространства, Ягишна обхватила пальцами бока тёплой кружки.

— Так на улице-то — зима! — всё также радостно сообщила Забава, ничуть не смущённая жестким отпором со стороны подруги. — Айда в снежки играть, а?

Ягишна долго и выразительно смотрела в весёлые глаза лешачихе, после чего прихлебнула своего земляного отвара и вкрадчиво спросила:

— Девочка, ты меня ни с кем не путаешь?

— С чего бы мне тебя с кем-то путать? — не поняла Забава. — Ты — это ты.

— Звучит вполне логично, — скептически выдала колдунья и тут же повторила незнакомое слово по слогам. — Да что со мной сегодня такое? — она поглядела на меня так, будто ожидала, что я всё объясню.

А ведь я мог. Но стоит ли, да ещё и при всех?

— Наверное, в подземном мире нахваталась от каких-нибудь иноземцев, — сама себе ответила Ягишна и вроде как успокоилась. Одной рукой поглаживая отчаянно зевающую у неё на коленях Бусинку, колдунья сосредоточилась на напитке и созерцании в окно зимней безмятежности.

Поняв, что от подруги поутру ничего не добиться, Забава живо переключилась на меня.

— Яр! — она перескочила с лавки на лавку, словно легкая летняя птичка с ветки на ветку. — Чего сегодня делать хочешь?

— Хотел бы спать, но придётся заниматься делами, — честно ответил я.

— Тогда я с тобой!

— Поешь сначала, золотце, — заботливый Кузьмич поставил перед лешачихой тарелку с едой и кружку сбитня.

— Спасибо, дедушка, — Забава тепло улыбнулась домовому и принялась за еду с завидным аппетитом — деревянная ложка только и мелькала туда-сюда. — Так что у тебя за дела? — с набитым ртом спросила меня лешачиха, но потом вдруг вспомнила о манерах, зарделась и отвернулась, прикрыв губы ладошкой.

— Да так, — неопределённо отозвался я, соображая, как бы половчее соврать, чтобы не рассказывать, что весь день буду летать по округе и искать одного мутного старика. — То, сё, там, сям.

— Прямо-таки весь в делах, — ядовито усмехнулась Ягишна. — Завалишься, поди, к каким-нибудь медведям в берлогу и будешь дрыхнуть весь день.

— Ты меня раскусила, — кисло улыбнулся я.