Страница 27 из 71
Крачун покачал головой:
— Незачем, ты же тут. — С этими словами он ударил посохом по снегу и исчез в его ворохе.
Люд же вокруг продолжил сновать так, будто ничего и не случилось. Все наслаждались праздником, а вот мне стало ещё больше не до веселья. Следовало как можно быстрее отыскать Забаву. Пусть Крачун и себе на уме, но чутьё мне подсказывало, что он не лгал: кто-то здесь задумал недоброе…
Не желая терять времени даром, я обратился птицей и полетел к царскому терему. Там тоже все веселились. Я быстро отыскал взглядом беседующую с отцом Забаву. Они стояли на ступенях, куда я и приземлился.
— А, Белояр, это ты, — благодушно улыбнулся Всеслав, убирая ладонь с рукояти кинжала, что покоился на его поясе в украшенных ножнах. Ратники, что уже шагнули было в нашу сторону, вернулись на свои посты у дверей терема.
— К чему суета такая? — удивлённо спросила меня Забава. — Ходить устал?
— Не в том дело, — я быстро огляделся. Вроде всё вокруг шло так, как должно.
— Что не так? — по интонации моего голоса царевна мигом поняла, что меня что-то тревожит.
Всеслав тоже это уловил и нахмурился.
— Кто-то может сорвать празднование, — сказал я так тихо, чтобы больше никто не услышал.
Царь пренебрежительно хмыкнул и расправил плечи.
— Никто не посмеет, — уверенно заявил он, скрещивая руки на груди. — В моём царстве всякий знает, что за такой проступок никому спуску не дам!
— Хорошо, коли так, — памятуя о его прямолинейном и настырном характере, я решил не спорить с Всеславом, а зайти с иной стороны. — А с других царств враги твои могут чего учинить?
Царь свёл брови и наморщил лоб. С ответом он не медлил:
— Из соседей мы только с печенегами враждуем, но никто из них к моему терему и близко не подойдёт. — Всем своим видом Всеслав давал понять, что переубедить его ни у кого не получится.
И пусть меня раздражала подобная самоуверенность, я примирительно улыбнулся.
— Значит, всё в порядке.
— Да, — кивнул Всеслав. — Веселись, леший, и не думай о дурном. Никто и ничто не грозит моим гостям. Главное, обряд не пропусти. Как смеркаться начнёт — возвращайся.
Забава переводила недоумевающий взгляд с меня на отца и обратно.
— Конечно, — сказал правителю Тридесятого царства и взял его дочь за руку. — Царевна, погуляем ещё?
Девушка хотела что-то сказать, но мой многозначительный взгляд заставил её передумать и благосклонно кивнуть. Мы спустились по ступеням и, едва вышли за частокол, как я отвёл Забаву в сторонку.
— У тебя есть мысли, кто и почему может замыслить дурное? — спросил я её.
Молодая лешачиха ненадолго задумалась.
— Да некому вроде, — наконец произнесла она. — Или… — яркие глаза царевны расширились. — Старик тот, который киселя хотел. От него смертью пахло и…
— Это не он, — отрезал я.
Забава окончательно растерялась.
— Тогда не знаю, — задумчиво прошептала она. — А ты уверен?
— К сожалению, — я посмотрел на толпу, словно ожидал безошибочно определить в ней злодея. В моей памяти всплыли слова Крачуна. Он совершенно точно сказал, «той». Значит, речь о женщине, и круг подозреваемых сужается. Вот только людей поблизости столько, что от этого не шибко легче…