Страница 39 из 74
Видимо, колдунья подумала об этом же, так как осторожно спросила.
— Скажи, я… вредила детям?
Когда Дуся задумалась, глаза Ягишны испуганно расширились. Кикимора же вновь пожала плечами.
— Не помнишь?
Дуся замотала головой.
— Она не знает, — пояснил я и сам обратился к маленькой горе-помощнице. — Ты давно знаешь Ягишну?
Утвердительный кивок.
— До того, как она пришла в эти края?
Отрицательный ответ.
— Вы познакомились, когда лес уже вырос?
Кикимора снова кивнула.
— Сколько зим минуло с тех пор? — решила зайти с другой стороны Ягишна. Но, несмотря на находчивость, её ждало лишь разочарование, ведь Дуся не умела считать, поэтому сделала жест, словно показывала, какую огромную рыбу она поймала на рыбалке.
— Очень много, — перевёл я.
Дуся обрадовано закивала.
— Да уж, — выдохнула Ягишна и без сил откинулась на подушки, — каши с тобой не сваришь…
— Это ты зря сказала, — пробормотал я, глядя вслед стремительно удаляющейся кикиморе.
— Куда это она? — озадаченно спросила колдунья.
— Очевидно же, — мою речь ненадолго прервал звук разбившегося на кухне горшка, — варить кашу. Она… — и снова что-то разбилось, а потом послышались торопливые шаги Пирожка. Значит, на полу оказалось что-то съестное. Следом за псом на кухне оказался и Кузьмич.
— Дурында! — заорал он таким тоном, будто кричал «полундра». Хотя, в случае со взявшейся за дело кикиморой, морское или пожарное предупреждение об опасности тоже вполне подходило.
Бам!
И вновь мой импровизированный глиняный сервиз понёс очередную потерю.
— Пора переходить на деревянную посуду, — пробормотал я.
Ягишна же рассмеялась, причём не томно, наигранно или зловеще, а чисто, звонко и от души. У неё на глазах даже слёзы выступили, причем вовсе не от горя.
— Весело тут у вас, — сквозь смех произнесла колдунья.
— Ага, обхохочешься, — скептически отозвался я, вполуха слушая, как Кузьмич упражняется в красноречии, реагируя на очередной «бабах».
Но тут мои обострённые чувства уловили, как вода в подземной пещёре всплеснулась не так, как прежде. Всплеск повторился, а затем раздался взволнованный голос Богуша.
— Яр! Яр, беда!
Ягишна вопросительно уставилась на меня, но я жестом велел ей оставаться на месте, и, коротко бросив:
— Разберусь, — пошёл встречать очередного гостя.
С Богушем мы столкнулись уже на лестнице. И, раз водяной отрастил ноги и вышел на сушу, дело действительно было серьезным.
— Что стряслось?
— Гена пропал! — выпалил застывший на деревянных ступенях Богуш. — Запруду его, которая у горы, ливнем размыло. Теперь ума не приложу, где его искать!
— Не было печали, — я бросил взгляд через плечо и увидел появившуюся в дверном проёме Ягишну.
— Здравствуй, красавица, — тут же расплылся в широченной улыбке водяной. Его слова свидетельствовали о том, что и владыка рек прежде не был знаком с колдуньей. Богуш же шутливо толкнул меня в плечо и заговорщически подмигнул. — А ты времени даром не теряешь, а?
Услышав это, я подумал, что едва ли вынесу, если прежняя Ягишна с её пошлыми шуточками объединится с Богушем. Но, к счастью, водяной живо вернулся к своей проблеме, отчего его взгляд стал донельзя жалобным.
— Помоги Гену найти, а?
Я ещё раз посмотрел на Ягишну.
— Со мной всё будет в порядке, — заверила та.
— Ладно, — сказал я Богушу, — пошли искать твоего горемыку.
И мы пошли. Водяной переместился через воду, а я шагнул сквозь лес. У запруды под Белой горой мы оказались почти одновременно. И если раньше тут был небольшой живописный прудик, то теперь разлилось едва ли не целое море. Суетящиеся на дальнем берегу бобры едва увидели меня, тут же пожаловались на то, что непогода поломала их плотины.
— И это я ещё реку вспять повернул, — закивал Богуш. — Иначе тут и вовсе бы всё затопило.
— Дела-а-а, — протянул я, ощущая, что за считанные секунды уже вымок до нитки.
Дождь действительно лил, как ненормальный. Я такие разве что в прошлой жизни видел, когда в конце сентября ездил в отпуск в Пхукет и застал там настоящий тропический шторм. Воспоминания не самые приятные, ведь тогда стихия разбушевалась не на шутку и отель эвакуировали. Надеюсь, здесь и сейчас всё обойдется.
— Ге-е-е-е-ена-а-а-а! — заорал Богуш мне прямо на ухо.
— Он всё равно не сможет тебе ответить, — поморщившись, проворчал я, прочищая заложивший орган слуха. — Он же крокодил.
— И что? — изумился водяной. — Вдруг он услышит и хвостиком так по лужице вдарит.
Меня такое объяснение не вдохновило.
— Можно подумать, при таком ливне мы с тобой услышим.
— А ведь правда, — озадачился Богуш. — Тогда давай, зови своих сорок.
— В такую погоду все звери попрятались, — я покосился на работящих бобров, которым ливень был до лампочки — они всё равно находились в своей стихии, и знай себе таскали в воду сломанные ветром ветки. — Ну, почти все. — Наблюдение за бобрами натолкнуло меня на мысль. — Эй, трудяги, — обратился я к ним. — Большую ящерицу не видали тут?
Выбравшись на берег, бобры одновременно указали короткими лапками влево.
— Спасибо, — я толкнул Богуша плечом. — Пошли.
— Давай лучше поплывём, — предложил водяной.
— Тебе надо, ты и плавай, — я шагнул сквозь лес, совершив незначительный скачок в пространстве и оказавшись с другой стороны стихийного водоёма. В иной ситуации мне ничего не стоило обратиться птицей, но в таких погодных условиях летать — не лучшая затея.
— Дальше куда? — Богуш вынырнул из воды и, как матёрый кит, выпустил изо рта струйку воды.
— Хороший вопрос, — я обратился сначала волком, потом медведем, затем рысью, но так и не смог учуять крокодила — ливень и ветер делали своё дело. Но даже они не смогли спрятать один весьма узнаваемый запах. Я принял человеческий облик и нахмурился.
— Чего не так? — от нетерпения Богуш начал плавать кругами.
— Много чего, — неопределенно отозвался я и велел водяному. — Жди здесь.
— А?.. — договорить Богуш так и не успел, поскольку общаться ему теперь было не с кем.
Мне же понадобилось четыре шага сквозь лес, прежде чем удалось приметить между голых темных деревьев долговязый силуэт. Лихо сидел на сломанном непогодой дереве и разглядывал крокодила Гену, которого небрежно удерживал за хвост двумя пальцами.
— Развлекаешься? — вместо приветствия спросил я, приближаясь.