Страница 37 из 74
Я тоже повернулся к Олесе.
— Про бабу Ягу, — тихо произнесла та. — Нас ей в детстве пугали.
Некоторые упыри согласно закивали.
— Кто пугал? — учтиво спросила Ягишна, едва сдерживая нетерпение.
— Старый Могута и пугал, — прохрипел Прохор, подползая ближе.
— А он?.. — взгляд Ягишны скользнул по толпе.
— Вона висит! — Прохор указал пальцем на торчавшего на колу рядом с его братом старика. — Но только он ещё когда жив был последний разум растерял. Сейчас и вовсе околесицу одну несёт.
— Я заметила, — сухо проронила Ягишна, миновав меня, и подошла вплотную к Олесе. — И что же говорили вам про эту бабу Ягу?
— Что у неё костяная нога, — пролепетала отчего-то смутившаяся Олеся и отступила на шаг.
— Бред, — заявила Ягишна, намереваясь вновь сократить расстояние, но моя рука легла ей на плечо.
— Спокойнее, — напомнил я колдунье, и та нехотя кивнула, оставшись на месте. Я же обратился к Олесе. — Может, вспомнишь что-нибудь ещё?
Девушка хотела что-то сказать, но потом прикусила язык и быстро замотала головой. А вот Прохор языка не прикусил.
— Говорили, что ты детей крадёшь и жрёшь! — осклабился он так, будто нашёл в кармане что-то вкусное. Например, чьё-то сердце. — А ещё молвили, что тебе ведомо, где дорога в мир мёртвых!
— Да ты полна сюрпризов, — на всякий случай я сильнее сжал пальцы на плече вздрогнувшей женщины — неизвестно, что она может выкинуть в этот раз.
— Это все неправда, — покачала головой Ягишна, после чего обернулась и посмотрела на меня с надеждой. — Не правда же, да?
Ответить я не успел, так как Прохор не унимался.
— А ещё говорят, что ты страшная, как смерть! И…
Плечи Ягишны затряслись. Глаза влажно блеснули.
— Достаточно. — Поняв, что не услышу ничего, кроме детских страшилок, я оттолкнул половину тела упыря ногой.
Прохор возмущённо хрюкнул.
— Подожди! — попросила Ягишна. — Я хочу знать… — судя по её голосу, правда пугала женщину до чёртиков. Сейчас она выглядела так же, как при виде своего мёртвого двойника — потерянной, ошеломлённой и уязвимой.
— Сегодня ты узнала уже достаточно, — я потянул её на себя.
Ягишна не сопротивлялась, и прижалась спиной к моей груди. Но сейчас ей и в голову не пришлось вновь домогаться или отпускать сальные шуточки. Женщина лишь дрожала всем телом и часто дышала. Её сердце то замирало в груди, то билось быстрее.
— Должна, — шептала она едва слышно, — должна узнать… Должна вспомнить.
— Позже, — решительно заявил я и зло глянул на вновь открывшего было рот Прохора.
Все без исключения упыри знали, что означает такой мой взгляд, поэтому отпрянули. На месте осталась только сбитая с толку Олеся. К ней я и обратился.
— Расспроси своих. Узнай всё. Что сможешь. Завтра, как стемнеет, приходи.
Олеся с готовностью кивнула и покосилась на уставившуюся в пустоту Ягишну. Колдунья стояла без движения. Тяжело дышала и повторяла одно и то же:
— Должна вспомнить… Должна…
— Что с ней? — осторожно спросила Олеся.
— Хотел бы я знать, — ответил я и задумчиво повторил. — Хотел бы я знать…