Страница 8 из 72
Волконский сжал зубы. Подобные твари действительно выводились на всей территории Империи. Неоднократно были зафиксированы случаи нападений на людей от южных регионов до Сахалина. И рабочие записи одного из лучших ритуалистов Крови «Свободы воли» могли бы быть очень кстати для прекращения подобных происшествий. Да и новый толчок для исследований Кошкиной это даст. И не стоит забывать, что целительница ещё на «испытательном сроке» после того, как покинула Багряную палату. Цесаревич не принял однозначное решение по поводу её дальнейшей судьбы. Пока само её существование обходилось государству гораздо дороже чистой ликвидации. С появлением материала для исследований и новыми данными ситуация кардинально менялась.
— Я подумаю, — буркнул Павел и дал отбой.
Говорить не хотелось бы. Слегка подташнивало. Однако бездушному куску пластика было плевать, и он вновь добросовестно отобразил входящий вызов.
Этот абонент был подписан. Но как же «небожителю» не хотелось нажимать пиктограмму ответа.
— Слушаю, господин Петров, — вздохнул Павел.
Он и не сомневался, что магистр Каллас выйдет на связь, едва до него дойдёт информация о полноценном столкновении опричника со «Свободой воли».
Этот собеседник тянуть не стал.
— Совет принял во внимание случившийся инцидент, господин Волконский, — рублеными фразами доложил Петров. — Сейчас рассматривается моя кандидатура на место магистра Пито. Его ждёт низложение.
— Он мёртв, — сообщил будущему первому магистру Приуралья Волконский.
— Точно? — тут же ухватился за мысль собеседник.
Каласу было плевать на потери Павла. Он действовал в рамках договоренностей. На него даже злиться не получалось.
— Криминалисты разбирают руины центрального Оплота, — сообщил молодой человек. — Окончательное заключение дадут в течение трёх суток. Однако сомнений у меня нет. Отправлю тебе пару файлов.
— Жду, — выдохнул собеседник.
Этой информации он ещё не получал, хотя ему уже доложили, что на территории главного Оплота произошёл взрыв. Однако подробностей до него не довели. А с двумя группами наблюдателей, отправленных для уточнения информации, связь прервалась полчаса назад. На место уже выслали следующую группу.
— Одну секунду, господин Волконский, — попросил он и тут же куда-то в сторону сказал: — Брат Стефан, связь с наблюдателями. Верните наших людей.
Павел неосознанно кивнул. Действительно, не стоит сейчас представителям «Свободы» пересекаться с его людьми, а также со спецами государевыми. Доклад о четырех оказавших сопротивление мужчинах он уже получил. Ответным огнем все были уничтожены.
— Я твоё мнение…
— Что ты хочешь сказать? — оборвал вновь присоединившегося к разговору Калласа клановец. — У меня не так много времени.
— Есть мнение, что тебе имеет смысл согласиться на предложение старшей сестры, — обозначил свою позицию собеседник.
Молодой человек поморщился, почувствовав, как заныли виски. Больше всего ему хотелось шваркнуть чертов комм о ближайшую стену. Однако именно сейчас позволить себе слабость он не имел права.
— Я тебя понял, — буркнул Волконский и дал отбой.
Давать какие-либо обещания сейчас он был не намерен. Лёгкая вибрация прошла по корпусу комма. Павел вновь поднял гаджет и в очередной раз глянул на экран. Количество входящих сообщений увеличилось ровно на одно. Вздохнув, клановец ударил подушечкой пальца по конвертику в углу экрана. Новое послание состояло ровно из одного слова без указания отправителя: «Соглашайся».
И с этим указанием спорить молодой человек не мог. Просто права не имел. Свое веское слово сказал сюзерен. Ему оставалось лишь исполнять.
— Да б***ь! — выдохнул Павел достаточно громко, чтобы его услышали у лазарета.
Каким-то звериным чутьём Сергей всё понял сразу. Он тут же рванулся вперёд, буквально сбрасывая с себя руки девушек, и вцепился в воротник Павла.
— Ты. Собираешься. Их. Отпустить. — с яростью взревел он, сверкая совершенно безумными глазами.
Пальцы Сергея впились в разгрузку брата, грозясь порвать ткань. Его дыхание было прерывистым и хриплым — из горла вырывался почти звериный рык. Вокруг них вдруг стало тихо. Лена и Света замерли у входа в лазарет, не решаясь вмешаться.
Павел не пытался вырваться. Он просто смотрел в глаза брата — красные, с расширенными зрачками. В них плескалась боль, которую невозможно было вылечить. И гнев, который он не мог выплеснуть.
— Брат, постой… — попробовала было вмешаться младшая сестра.
Кошкина тоже шагнула вперед. Меж ее пальчиков мелькнул одноразовый инъектор.
— Всем стоять, — прохрипел воевода не оборачиваясь.
Свое слово он продублировал резким взмахом руки.
Целительница и аналитик вновь замерли в ожидании развязки.
— Да, — ровно ответил клановец в лицо слетевшего с нарезки брата. — Я это сделаю.