Страница 57 из 72
Глава 21
Глава 21
— Да он же меня за задницу схватил!
Полный оскорблённой ненависти крик разнесся по небольшой, но довольно многолюдной площади.
Шлёп!
Следом за возмущенным выкриком в ход пошла хлёсткая пощёчина. Мужчина лет сорока в не слишком модном пиджаке схватился за щеку и отступил на шаг, удивленно моргая. Но и этого оскорблённой миниатюрной красавице показалось мало. Она явно решила до конца бороться за свою девичью честь. Короткий подшаг, и её колено врезается любителю потянуть руки к чужим попкам точнехонько в пах. Да так акцентировано, что и Павел невольно поморщился, словно у него разом свело все зубы.
— Сочувствую, мужик, — только и смог выдохнуть про себя Павел, разглядывая корчащегося на земле «извращенца», с которого вместе с крупными очками слетел и налет интеллигентности. Во всяком случае, сквозь зубы он шипел такое, что не в каждом словаре русского мата встретишь.
Потиравшая после пощечины ладонь Настя, задумчиво покосилась на своего «крестника», явно размышляя, не добавить ли еще.
Павел щелчком пальцев привлек внимание напарницы и показал ей кулак. Мол, не увлекайся.
— Поняла, — заверила Мышь, сместившись так, чтобы видеть всю площадь, но при этом контролировать сжавшегося у ее ног от боли мужика.
«Стерва», — покачал головой Волконский. Но тут же отбросил лишние мысли.
Не было у него времени долго сочувствовать попавшемуся филеру. Вместо этого Волконский принялся быстро осматривать толпу. Прохожий в длинном осеннем пальто? Нет, не похоже. Рядом стоит ребёнок. Девушка в тёмных очках? Нет — моторика явно подсказывала, что, несмотря на ясный субботний полдень, она уже успела чуть поднять себе настроение чем-то сорокоградусным или не отошла от весёлой ночи. Парень в серой футболке и олимпийке, окидывавший хмурым взглядом поле боя? Да, похоже на то. Уж больно характерная растерянность проступала в его взоре.
«На объект смотреть надо, дубинушка! Хотя бы краем глаза» — хмыкнул парень, плавно отступая на шаг назад.
Недаром его долго и упорно учили работать в скоплении гражданских. Пользуясь тем, что наблюдателям явно не до него, Павел скользил среди зевак, словно почуявшая кровь акула, разрезающая водную толщу. Его заметили примерно за два шага до цели и даже успели обернуться. Но вот среагировать — уже нет. Лишь распахнуть глаза чуть шире и попытаться уйти в нырок.
Не сработало. Короткий удар в печень и привычный добивающий в челюсть. Павел бил на автомате. На все две секунда. И, пока никто вокруг не понял, что именно произошло, на тело упал бумажник.
— Вор! — громко объявил Павел. — Кошелёк вытащил!
Народ понимающе закивал. Но большая часть вообще не обратила на потасовку внимания. Все-таки нынешняя экзекуция не шла ни в какое сравнение с тем, что произошла минуту назад. И многим было куда интереснее, сможет ли «пиджачок» подняться после такого удара. Да и Настенька привлекала куда больше внимания, чем крепкий парень.
— Расходимся, граждане! — тут же раздался звучный голос прибывших на шум сотрудников полиции.
«Что-то долго!» — оценил Павел.
Чуть больше минуты. А ведь они тут неподалеку «окопались» — опорный пункт полиции находился прямо на небольшой пешеходной улочке, которую местные гордо называли Красноуральским Арбатом. Их предупредили заранее. С предъявлением вызывающих икоту не только среди рядового состава, но и у их командиров, документов.
Сотрудники довольно быстро помогли разойтись собравшимся очевидцам происшествия.
— Я всё видел. Могу засвидетельствовать, — предложил один из зевак с лихорадочным блеском в глазах.
В тот же миг к полицейским подошли еще двое с предложением рассказать, как оно все было-то. Причем один из них явно работал в связке с невысоким «кепкой» и интеллигентным 'пиджаком.
— Нет необходимости, — солидно объявил старший лейтенант, указав на камеру кругового обзора, вывешенную на одну из световых опор, но номера всё-таки записал.
Ещё и пару благодарственных слов для каждого из неравнодушных граждан нашёл.
— Что вы собираетесь делать с ними, господин? — поинтересовался один из патрульных, наблюдая за тем, как к пешеходной улице подъезжает микроавтобус с тонированными окнами.
Павел ответил не сразу. Он внимательно рассматривал «лжесвидетеля». Тот, заметив пристальный взгляд, постарался затеряться в толпе.
— Берем? — уточнила Настя, сверля «беглеца» не предвещающим ничего хорошего взором.
— Нет необходимости, — хмыкнул Павел и помахал ладонью пытающемуся скрыться «злодею».
Тот явно нахмурился и еще целеустремлённее зашагал в сторону ближайшего проулка
— У нас там четверка работает, — меланхолично выдала Настя.
Клановец только головой покачал.
— Пусть уходит, — бросил он негромко.
Его услышали. И рядом. И в эфире.
Все это время молодой, а оттого не в меру любопытный сотрудник полиции ждал ответ на вопрос.
— Думаю, у нас найдутся темы для разговоров, — наконец озвучил свое мнение парень.
Старший патруля из трёх человек окинул неудачливых «топтунов» долгим задумчивым взглядом. Ничего хорошего в их будущем он не видел.
Если бы спросили Волконского, то парень бы честно признался, что в будущем патрульного тоже видит мало хорошего. Если тот не поумнеет, конечно, и не перестанет задаваться вредными для здоровья и карьеры вопросами. Однако прилагать руку к скорейшему наступлению «безрадостной картины» он не собирался.
— Благодарю за содействие, капитан, — официально произнёс Павел, чуть заметно склонив голову. — Дальше мы сами разберёмся.
В этом сотрудник полиции не сомневался совершенно. Особенно при виде сосредоточенных ребятушек в гражданской одежде, но отчего-то одинаковой обуви. Пассажиры микроавтобуса деловито рассредоточились вокруг места происшествия и тут же принялись «винтить» обоих «счастливчиков».
Тем временем побитый «пиджак» начал приходить в сознание.
— Вы что творите? — глухо выдавил из себя «извращенец», обхватывая голову руками. Кажется, по ней пролетело сильнее, чем по известному месту.
Он неуклюже уперся ладонью в асфальт, пытаясь подняться на ноги. Павел обернулся к доброй девочке, замершей за спинами пленников. И отчего-то никто не сомневался, что в любой момент она была готова, как «простимулировать» беседу, так и закончить её окончательно. Никаких особых терзаний по любому из этих поводов она не испытывала.
— Нет ничего более жалкого, чем попавшийся топтун, — вежливо объяснил Павел.