Страница 45 из 72
Глава 17
Глава 17
— Жить будет, — чуть тише, чем нужно, сообщила Кошкина.
Светлана понимающе кивнула. Целительница действительно волновалась за её брата, и она это ценила. Первые сутки Лена практически не отходила от кровати Павла, фиксируя все жизненные показатели в режиме нон-стоп.
Из объяснений аналитик клана поняла, что первые двадцать четыре часа были самыми опасными, ведь неизвестно, как организм одаренного отреагирует на подобный удар по внутренней энергетике.
Строго говоря, Павла спасла та самая «слабость», что во многих сферах перекрыла ему путь наверх в иерархии клана до проведения Ритуала. Да с точки зрения сестры, Павел не получил особых умений и не обрел большего сродства к Дару. Но структура его энергетических каналов словно уплотнилась, будто бы в одном теле проживало сразу два человека.
Кошкина находила это очень странным. Но именно благодаря этой «аномалии» глава Ветви стремительно восстанавливался.
Сегодня утром воевода «Мертвого узла» очнулся без всякой драмы и трогательных сцен. Просто Кошкина сняла медикаментозную кому, и уже через пятнадцать минут брат с флегматичным видом рассматривал белый потолок, оборудованный прямо в штаб-квартире. Подскакивать сразу он не стал. Сказывалась слабость. Но общеукрепляющую терапию целительница начала в тот же момент. Так что уже через час воевода региона чувствовал себя вполне приемлемо. Или, во всяком случае, функционально.
— Память не пострадала. До физиологической нормы далеко, но восстанавливается быстро, — сообщила Кошкина и уже хотела было покинуть помещение.
Все-таки спала она с самого момента взрыва довольно мало. Даже ей требовался отдых, а то скоро тело перестанет справляться с выводом продуктов распада боевых стимуляторов. Даже с учетом ее способностей.
— Лен, — негромко позвал Волконский.
Целительница обернулась, слегка покачнувшись.
— Спасибо, — с некоторым трудом выдохнул Павел.
Что еще можно добавить к сказанному, парень не придумал.
Девушка устало улыбнулась, рассматривая беспокойного пациента.
— Помоги, — попросил Волконский у сестры, всем своим видом демонстрируя, что собирается сесть на койке.
Он бы, конечно, вообще предпринял попытку встать, а то и вовсе отправился бы работать за свой стол. Всё-таки сорок восемь выпавших часов — серьёзный удар. Множество дел требовали его присутствия, желательно прямо сейчас. Однако целительница строго запретила напрягаться ещё хотя бы сутки.
Ее стоило послушать. Хотя бы из уважения к затраченным на его возвращения с того света силам Кошкиной.
В общем, спорить Павел не стал. Просто потому, что в виде альтернативы Лена пообещала наградить его клизмой ведёрной в качестве средства для восстановления сил. В эффективности подобного подхода молодой человек сильно сомневался. Однако ясно понял, что если он посмеет нарушить режим лечения, то спасаться будет поздно.
— Вставать запрещаю, — строго нахмурилась Лена, одной рукой уже взявшаяся за дверь палаты.
Молодой человек тут же вскинул ладони в демонстративном сдающемся жесте. Спорить с целительницей он не собирался.
Девушка отрывисто кивнула и покинула помещение. Лене и впрямь не помешало бы поспать. Конечно, последнюю ночь, когда у Кошкиной уже начали сдавать силы, ее заменила срочно вылетевшая из столицы Катерина, которая провела последние несколько часов рядом с Волконским, также не отходя от его кровати ни на шаг.
Однако в момент «реанимации» Лена выгнала всех посторонних. Без всякой жалости и деления на сословия. Сразу после «процедуры» целительница допустила к сюзерену только родственницу… Под честное слово, что та не позволит брату вскочить и побежать куда-нибудь вершить великие дела.
Единственное, что дозволила строгая целительница — это получить коммуникатор для работы, потребовав, однако, чтобы больной не напрягался. Волконский с готовностью кивнул тогда. Ему бы хотя бы выяснить, что произошло за последние трое суток, и ответить на самые срочные вопросы. Руководитель его уровня полностью выпадать из жизни не имел права. Никогда.
— Мы так и не выяснили, кто стоял за этим покушением, — первой начала разговор аналитик, не дожидаясь, пока Павел оторвёт взгляд от экрана.
— Я уже знаю, — спокойно ответил парень, бросив на сестру задумчивый взор. — И это не было покушением на убийство.
Конечно, аналитик просчитывала такие варианты, но они рассматривались как маловероятные. Уж больно рискованно была организована операция. Из серии «если помрет, то и того лучше».
— И что же это было? — негромко спросила Волконская, рассматривая бледное лицо брата, уже покрывшееся капельками пота.
Даже простые действия пока давались главе Ветви с большим трудом. Кошкина считала, что слабость при ее терапии продержится не больше суток. Но сейчас до возвращения сил было еще очень далеко. Потом останется боль. Восстанавливать тело в этой ситуации целительница не решилась. Но и она уйдет в течение недели-полутора.
Вместо ответа брат тут же протянул ей комм.
— Сама почитай, — предложил он слабым голосом.
— «Ты слишком долго думаешь.», — прочитала вслух сестренка.
Секунд десять аналитик размышляла. Строго говоря, вариантов касаемо личности отправителя, было несколько. Но аналитик остановилась на самом вероятном:
— «Свобода воли»? — уточнила она.
— «Свобода воли», — выдохнул пациент, стараясь поудобнее устроиться на койке.
Получилось не очень хорошо. Всё-таки в первую очередь лежачие места на территории отеля оборудовались вовсе не для отдыха, а для экстренных «тяжелых».
— Значит, предупреждение, — понятливо качнула головой Волконская. — Кажется, сестра Анна не отличается терпением и кротостью.
Парень задумчиво кивнул. Он ожидал «намека» с этой стороны. Но ошибся со скоростью ответа и степенью его доходчивости.
Оставалось только поблагодарить охранника, который накрыл собой Светлану, развернув щит практически в то же мгновение, как клановец определился с направлением угрозы. Это его вынесло на несколько суток из-за «порвавшейся» энергетики. Сестре бы пришлось куда хуже. Особенно с её внушительным внутренним резервом. Да и родовое Пламя, не сдерживаемое энергетическими каналами тело, вырвалось бы на свободу. О последствиях даже думать не хотелось…
— Зато доходчиво, — вполне искренне признал молодой человек, почесав висок.