Страница 34 из 72
Да, этот этап общей работы закончен. Однако никто не знает, как именно сложится жизнь в будущем. Возможно, через несколько лет у них могут появиться общие точки пересечения.
— В качестве жеста доброй воли я готов ответить на ваши вопросы, господа, — и вновь ни малейшего взгляда на Дмитрия Яковлевича.
Однако тот больше не вмешивался. Просто наблюдал со стороны за многослойным диалогом двух людей. Он уже сообразил, что ситуацией владеет плохо. Хватило ему ума понять, что только что лишил помощника ценного актива, пусть и совершенно не мог взять толк, каким образом. А потому решил подождать разъяснений от соратника в более приватной обстановке.
«Раньше бы так…» — с досадой оценил мыслено Кондрат. Но вслух учить сюзерена жизни не стал. Даже если когда-то и придёт ему в голову подобная идея, то сделает он это за закрытыми дверями. Но, вообще-то, эту бесполезную затею мужчина отбросил в сторону лет в пятнадцать. А с тех пор много воды утекло, и некоторые установки Дмитрия Яковлевича стали не просто железобетонными, а вплелись в основу личной идентичности.
Впрочем, на уровне большинства клановцев, «серый кардинал» Волконских был вполне разумен. Просто сегодня его долго и целенаправленно раскачивали, старательно атакуя «триггерные точки». Такого воздействия вполне достаточно, чтобы вообще с катушек слететь. Любое внушение сейчас бесполезно. Остается лишь ждать пока «эмоциональный взрыв» утихнет, и уже после аккуратно приводить господина в чувство.
Будь его воля, Кондрат бы и вовсе изолировал сюзерена. Однако тот не осознает своего нынешнего состояния. Так что может ответить и агрессией. Да, фамильный Огонь в нем не так силен, но помощнику хватит.
Да если и была бы возможность запереть господина, то куда? камеры тюремного блока — единственные помещения, способные держать буйствующего одаренного. Но тогда очень уж у многих возникнут вопросы. В политическом плане это убьет Дмитрия Яковлевича. Сюзерен такого шага не простит. Даже своему самому старому и верному помощнику.
— Так каков ваш вопрос? — повторил контрразведчик, со значением покосившись на часы.
— Нас интересует Михаил Павлович Волконский, — чуть быстрее, чем нужно, ответил Кондрат, явно опасаясь, что сюзерен вновь вмешается в разговор. — Каким образом спикер правления покинул высотку?
— Третий, — коротко ответил информационщик.
Помощник чуть удивленно глянул на собеседника.
— Вы третий, кто у меня об этом спрашивает, — с готовностью пояснил мужчина. — Вынужден разочаровать. Ответ мне неизвестен.
Дмитрий Яковлевич явно что-то хотел уточнить, даже попытался шагнуть вперёд, но был остановлен рукой помощника, уже потерявшего ценный источник сведений. Так что сейчас нужно было выжать все возможное из ситуации, чтобы чувство абсолютно бесполезной потери грызло не так сильно.
— Благодарю, — кивнул Кондрат. — Тогда, возможно, ты сможешь восстановить хронологию событий.
Собеседник не удивился.
— В 10:52 Михаил Павлович покинул свой кабинет вместе с телохранителем. На фиксаторах он отображался до третьего радиального коридора. Там объект остановился в «слепой зоне».
Кондрат не перебивал, но бровь вопросительно приподнял. Мол, как в одном из центральных коридоров могут быть слепые пятна? С его точки зрения — ситуация просто невозможна. Там же сплошное покрытие, да ещё и с многократным перекрытием.
— Каким-то образом сектор вышел из строя и в тот момент находился на ремонте, — ровно ответил информационщик.
Впрочем, в глазах его мелькнуло что-то такое, что Кондрат сразу понял: собеседник и сам не очень верит собственным словам, но факт оставался фактом. Все фиксирующие датчики были выведены из строя. Ремонтная же бригада, поднятая по тревоге, была ещё в пути.
«Слава богу, Дмитрий Яковлевич не влез в паузу со своими вопросами или бесконечно ценным мнением», — подумал помощник.
— И что же дальше? — уточнил Кондрат.
— В 10:45 от следственного управления поступил запрос на задержание и помещение объекта под стражу с приказом спикеру оставаться на месте и ждать дежурную группу, — «информационщик» замолчал на миг, словно выстраивал перед внутренним взором картину происшествия, но тут же продолжил. — В это время Михаил Павлович находился в «слепой зоне». На предписание он не ответил. В 10:47 на пульт СБ поступила заявка на сопровождение и арест спикера Правления. Судя по логам коммуникатора, спикер сообщение он прочитал. «Событие Х» случилось именно в этот момент. Прибывшая на место в 10:53 оперативная группа обнаружила лишь тело охранника.
В этот раз Кондрат поднял ладонь сам, призывая собеседника остановиться. Тот не возражал. Некоторое время помощник размышлял. «Сопровождал» спикера их человек. Кто мог вырубить бывшего гвардейца и увести «приз»? Решительно непонятно.
— Живой хоть? — спросил он.
Не то чтобы его действительно волновал этот вопрос. Но когда разговариваешь с такими «контрагентами», задать его нужно обязательно. А то вдруг собеседник решит, что и его жизнь в твоих глазах ничего не стоит? А полностью бить горшки с контрразведчиком помощник был не готов.
— Доставлен с переломом гортани в госпиталь, — сообщил «информационщик». Жить будет. Сейчас медики пытаются понять, какой именно химией его накачали.
— Химией? — уцепился за слово Кондрат.
— Да, охранника сначала дезориентировали несколькими ударами, после чего вкололи ему в ногу какой-то состав, ускоряющие процессы торможения в мозгу. Что это было — сказать не смогу. Но встречал нечто подобное на вооружении специальных служб.
Помощник размышлял еще секунд тридцать, после чего решил «откатить» разговор чуть назад.
— Что вы имеете в виду под словом «исчез»? — уточнил он.
Дмитрий Яковлевич внимательно наблюдал за лицом собеседника.
— Собственно говоря, именно это я и имею в виду, — спокойно ответил информационщик. — Фиксаторы перестали его «видеть». Он просто перестал существовать для всех систем слежения. Больше он не засветился ни на одной камере до самой посадки в глайдер. Однако по косвенным данным нам удалось восстановить примерный путь спикера.
Несколько секунд контрразведчик помолчал, словно выстраивая в голове невидимую последовательность шагов Михаила Павловича.