Страница 169 из 226
— Это.. это садизм какой-то, — выдохнула она, но в её глазах плясали искорки интереса.
— Это терпение, — поправил я, целуя её снова. — И предвкушение. Когда мы будем наедине и соединимся.. ты будешь умолять меня об этом. Будешь так отчаянно желать этого, мы не выйдем из покоев минимум сутки. Но к ому моменту ты будешь доверять мне не только свое тело, Микэль, но и свою душу. В этом и заключается полное единение.
— Ненавижу.. тебя, — выдохнула она.
— Нет, не ненавидишь, — тихо рассмеялся, убирая локоны с лица и изучая ее заново. Было такое чувство, что я знал ее всю жизнь. — Ты хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя. Осталось, чтобы ты поверила и в мою любовь.
Через несколько минут, когда она немного пришла в себя, я помог ей привести себя в порядок. Поправил платье, пригладил волосы. Потом поднял её на ноги, придерживая за талию, потому что ноги у неё всё ещё подкашивались.
Микэль слабо проворчала:
— Невозможный тип..
Я рассмеялся, привлекая её к себе для ещё одного поцелуя. Когда оторвался, она вдруг нахмурилась и ткнула меня пальцем в грудь:
— И вообще, мы на «ты» не переходили официально!
Усмешка расползлась по моему лицу сама собой:
— Я перешел на «ты» с тобой в тот момент, когда ты оросила меня своим удовольствием, Микэль.
Она вспыхнула багровым цветом, схватила плед с дивана и швырнула мне в лицо:
— Фу, какая пошлость! — возмутилась Микэль. — Ты по сборнику пикапа учился говорить комплименты или на исторических романах из серии «Шарм»⁈
Я поймал плед, совершенно сбитый с толку её словами. Пикап? Что за пикап? Она снова говорит странные вещи, которых я не понимаю. Микэль покосилась на моё недоуменное лицо и неутешительно вздохнула:
— Ладно, это всё равно лучше, чем называть это «киской».
Я приподнял бровь, окончательно запутавшись:
— Эмм.. при чём тут кошки?
И тут она.. хрюкнула от смеха. Именно хрюкнула, совершенно не по-светски, прикрывая рот ладошкой. Женские ладные плечи затряслись от смеха. Это было так неожиданно, так мило и непосредственно, что я не сдержал собственный смех.
И всё же.. какой странный диалект в этом королевстве. Иногда мне казалось, что Микэль говорит на совершенно другом языке, которого я.. просто не понимаю.
Микэль
Я спала, блаженно обнимая подушку, провалившись в сон после вчерашних.. событий с Кайласом, которые оставили всё моё тело приятно расслабленным и изнеможенным.
Думать ни о чем не хотелось. Вообще думать не хотелось. Хотелось к кому-нибудь (конкретному!) на ручки, но мы взрослые женщины, поэтому я просто позволила себе немного понежиться, прежде чем все снова встанет на круги своя.
Аника сопела носиком под моим боком, раскинув ручки в стороны, как морская звезда. Удивительно, но сегодня дочка не убежала с утра пораньше.
Резкий рывок двери, распахнувшейся с грохотом и ударившейся о стену, заставил меня подскочить на кровати, я едва не свалилась на пол. Сердце заколотилось от испуга, в голове ещё плыли остатки какого-то запутанного сна.
Утро ворвалось в мою спальню вместе с Сарой, которая влетела сюда, как ураган во время штормового предупреждения, даже не удосужившись постучать в дверь, что было совершенно не в её характере.
— Леди! Это просто.. просто.. просто.. — задыхалась она, размахивая руками.
Аника испуганно вскинулась от шума, маленькое личико сморщилось, готовое заплакать. Она потянулась ко мне обеими ручками. Я сонно обняла дочь, прижимая к себе, одним глазом косясь на взъерошенную Сару, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее сквозь пелену недосыпа.
Вчера мы еще долго полулежали на диване у камина, удивительное дело, но даже ни о чем не говоря. Мужские пальцы просто рисовали круги на моей коже, а когда я начала клевать носом — Кайлас подхватил меня на руки и отнес в постель, с любопытством косясь взглядом на дочку по другую сторону.
Попрощались также молча, пока я начала переживать, осознавая, собственно, дура, что творю и с кем. Отступать было поздно, да и не хотелось, но вот продумать, что делать дальше в контексте его отцовства.. надо было. Рисковать дочерью я не собиралась.
— Сара, — простонала я хрипло, голос звучал как у заядлой курильщицы после трёх пачек сигарет, совершенно не проснувшийся и недовольный. — Заткнись, пожалуйста, дай мне прийти в себя, и объясни всё нормально, чле-но-раз-дель-но. Что, к чертям собачьим, случилось⁈
Девушка зло дышала, грудь вздымалась, щёки пылали нездоровым румянцем, кулаки сжались, глаза горели праведным гневом. Она была похожа на разъярённого мула перед атакой на обидчика. Рот открывался и закрывался, но слова никак не могли сложиться в связную речь.
И тут с грохотом, от которого, кажется, задрожали стёкла в окнах, раздался звук распахиваемой с размахом двери в парадной гостиной за моей спальней. Той самой гостиной, которая примыкала к моим личным покоям и в которую, по идее, без моего разрешения вообще никто не должен был входить.
Но, видимо, не сегодня. Сегодня тут экскурсия, ага.
Сара крутанулась на каблуках в сторону шума, уперев руки в бока в классической позе разъярённой базарной торговки, готовой устроить скандал. И вдруг рявкнула громко и пронзительно, отчего я невольно вновь подскочила на кровати, а Аника испуганно пискнула, зарываясь лицом в мои объятия:
— Я СКАЗАЛА — ВО-О-ОН, НЕМЕДЛЕННО!!! ЭТО ЛИЧНЫЕ ПОКОИ ЛЕДИ! КАК ВЫ СМЕЕТЕ⁈
Аника прижалась ко мне ещё сильнее, её тельце дрожало, ручонки вцепились в мою ночную рубашку:
— Мамочка, а почему Сара такая злая и кричит? — прошептала дочка, испуганно заглядывая мне в лицо. — Я никогда её кричащей не видела.. Она всегда добрая..
Я тоже была в полнейшем ауте, уставившись на неузнаваемую, ныне, экономку, которая обычно была воплощением спокойствия:
— Сара, милая, что происхо..
И тут в дверном проёме моей спальни, заполняя его своей внушительной фигурой практически полностью, появился широкоплечий мужской силуэт.
Что..
Райнор⁈
Да, да, он стоял там, небрежно прислонившись плечом к косяку, скрестив мускулистые руки на груди, с самой наглой и самодовольной ухмылкой на лице. Светлые волосы растрёпаны, словно он только что слез с лошади после долгой скачки, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, обнажая кожу, на ногах тяжёлые дорожные сапоги в пыли.