Страница 46 из 160
Лита, сохраняя невозмутимость, привычными движениями приступила к осмотру. Заклинания на роженицах применялись только в крайних случаях, и именно поэтому её дар сихерче здесь ценили особенно высоко.
— Привет, Лили, — хрипло выдохнула пациентка, — не думала, что встречу тебя здесь.
Лита подняла лицо и посмотрела бывшей подруге прямо в глаза.
— И тебе здравствуй, Марлин. А теперь прочитай моё имя на бейдже. И если назовёшь меня иначе — пеняй на себя. Роды тебе пусть тогда принимает кто-то другой… например, Фрея.
Она улыбнулась — слишком широко, чтобы это можно было назвать доброжелательной улыбкой. Лита отлично помнила, как ещё в Хогвартсе Марлин сумела поссориться с Розье так, что та наверняка нашла бы способ отомстить, не нарушая клятвы целителя.
Вообще Лита до сих пор не понимала, почему Эванс считала эту нимфетку доброй, честной и искренней. Всё было с точностью до наоборот. Хотя… может, Лили и сама была такой? Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты.
— Ну зачем ты так? — Марлин слегка прищурилась, в голосе звучала почти ласковая насмешка. — Я слышала, мисс Гримм — лучшая. Говорят, применяет какие-то семейные наработки… с континента.
Лита усмехнулась, но в улыбке тепла не было.
— Знаешь, Марлин, мне бояться нечего, — она аккуратно поправила бейдж, чтобы чётко была видна надпись: «Лилит Ноэль Гримм, личная ученица мастера-целителя К. А. Шаффика». — У меня всё хорошо.
На секунду в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим тиканьем магического хронометра и далёкими звуками шагов в коридоре. Лита отвела взгляд к окну: за стеклом клубились серые тучи, дождь стекал по стеклу тонкими дорожками.
— А вот у тебя… плохо, — тихо добавила она. — О своей семье я никому рассказывать не обязана. Это у вас в Англии все незнакомые маги — потенциальные грязнокровки.
Марлин уже открыла рот, чтобы ответить, но её резко скрутила схватка. Она шумно выдохнула, сжав подлокотники кровати. Лита мгновенно вернулась к работе: лёгкие, уверенные движения, тихие заклинания и напевные заговоры на родном языке. Голос её был мягок и ровен, словно убаюкивал боль.
Марлин, чуть приподняв голову, смотрела на неё с удивлением — будто впервые видела в этой девушке не только старую знакомую, но и настоящего мастера своего дела.
Через несколько минут схватка ослабла, и бывшая подружка, тяжело дыша, проговорила:
— Кто ты вообще? Ты не Лили! Та в жизни ни за что не работала и не собиралась! И она бы никогда не ушла от Поттера — богатый, знаменитый, из старого рода. Чего еще желать?
— Ммм, может любви и безопасности? — Лита развела руками, игнорируя первый вопрос. — Знаешь, лично я зоофилией не страдаю, ты сама вышла замуж за этот передвижной зоопарк — так что сама с ними и трахайся.
— И если хочешь сдать меня своему муженьку, советую хорошо подумать — а оно тебе надо? Или ты правда думаешь, что я не знаю про «великую тайну любви» Блэка и Поттера?
Это Эванс, будучи ещё наивной и невинной девушкой, вряд ли до конца понимала природу отношений своего парня и его дружка. Но не Лита, повидавшая куда больше, и давно лишившаяся подобных иллюзий. У девушки было время спокойно всё обдумать и разложить по полочкам доставшиеся воспоминания.
К тому же Августа Лонгботтом ненароком подкинула ей великолепную идею и шанс выкрутиться из щекотливой ситуации. Лита мысленно пообещала: если удастся выйти сухой из воды, к ежедневному намазу она добавит суннат, а, возможно, и нафиль по ночам.
— У меня для тебя есть предложение, — произнесла она, слегка склонив голову. — Могу отдать пуповину с кровью твоего ребёнка. Даже спрячу её в мешочек с расширением так, что никто не найдёт.
Судя по выражению лица Марлин, Лита попала в самое сердце. Та даже замерла, словно перестала дышать. Всё-таки полезно иногда перебирать сплетни, услышанные от пожилых ведьм: информация о потере Поттером родового особняка пришлась как нельзя кстати. Бывшая подружка вряд ли упустит шанс присвоить бесхозную недвижимость для своего ребёнка.
Марлин колебалась ещё пару мгновений, но, похоже, решение было принято.
— Что я тебе буду должна? — тихо спросила она, облизнув пересохшие губы.
— О, всего лишь клятву, — Лита улыбнулась, и в этой улыбке явно было предвкушение.
Текст Лита обдумала заранее — на всякий случай. Но сама афера оформилась в её голове только сейчас. После произнесения обоюдной клятвы Марлин бросила на неё осуждающий взгляд и сказала:
— Это совсем не по-гриффиндорски!
Лита усмехнулась. Она что, серьёзно?
— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — отрезала она и вышла из палаты.
Ей предстояло найти мешочек с расширением. Обычно такие держали в запасниках для хранения семейных артефактов, принадлежавших тяжело пострадавшим магам, поступившим без сознания. В начале обучения Лита никак не могла понять, зачем нужны эти вещи, но в данном случае мешочек подходил идеально.
Единственным непредвиденным моментом оказалось то, что пришлось отправить письмо Доналу МакКинону — отцу Марлин — с сообщением о её состоянии и родах.
Вернувшись в отделение, Лита заметила у двери палаты знакомую фигуру. У стены, словно карауля, стоял Аластор Муди — аврор, с которым у них не раз случались шутливые перепалки.
— Что, мистер Муди, вы тайный любовник и отец ребёнка? — не удержалась она от колкости.
— И ты здесь, егоза, — ухмыльнулся Аластор. — Ученики мои попросили приглядеть за женой.
— Извините, но пустить в палату я вас всё равно не могу. Сами понимаете...
— Это да, работа такая. А что, ещё не родился?
Лита бросила взгляд на светящийся узор охранных чар на двери и покачала головой:
— Рано ещё. Идите пока в буфет, что ли, а у меня дел невпроворот.
Муди кивнул, а Лита бесшумно проскользнула в палату.
— Всё сделала: отцу твоему написала и вот мешочек принесла.
Дальше работы было выше крыши — только успевай поворачиваться. Время пролетело незаметно, и к вечеру прибыли МакКиноны. Лита, выбегая за инструментами и зельями, краем уха уловила кусок перепалки и поняла: к дочери их почти всю беременность не подпускали.
— Мы имеем право её увидеть! — резко бросил мужской голос, в котором угадывались стальные нотки отца семейства.
— Приказ есть приказ, — отрезал Аластор Муди. — Пока она под нашей ответственностью, доступ ограничен.