Страница 32 из 160
Глава 13
Восьмое марта 1980 года Лита встречала уже в кампусе Академии. День казался слегка абсурдным, как сцена из старого фильма, где Штирлиц в одиночестве отмечал 23 февраля в тылу врага. Нет, окружение не было враждебным — скорее непонимающим. Просто для британцев этот праздник ничего не значил.
Фрейе Розье, с которой Лита успела сблизиться за последние месяцы, она объяснила, что в России этот день принято считать женским праздником — и иногда даже символом нового этапа, вроде переезда или смены круга. Шутя добавила, что ей, дескать, вполне подошло бы отметить восьмое марта как смену локации и статуса.
После заключения контракта на обучение жизнь Литы начала входить в привычное русло: учёба — дом. Учиться ей было легко, особенно теперь, когда она снова занималась любимым делом. Но возвращение к практике показало, что смена мира далась ей не так просто, как казалось на первый взгляд.
Единственным по-настоящему новым аспектом оставалась магическая сторона целительства. Анатомия, физиология, клинические алгоритмы — всё это уже давно пройдено, сдано и многократно отработано. Лита с облегчением поняла, что её базовые знания всё ещё приносят пользу.
Вскоре ей пришлось признаться мистеру Шаффику, что до поступления в Академию она училась в маггловском медицинском вузе. О том, что была близка к его завершению, Лита умолчала — формально Эванс числилась девятнадцатилетней. Наставник запросил подтверждение образования, и ей пришлось предъявить диплом Хогвартса. Документ, некогда выданный Лили Эванс, сам собой отражал имя Лилит Ноэль Гримм. К счастью, дальше кабинета мистера Шаффика эта информация не ушла.
Помимо анатомии, зелий и чар в учебной программе оказалось немало других, не менее увлекательных дисциплин: физиологические основы целительства, теория магической терапии, основы ритуалистики. Лита по привычке и старой памяти старалась придерживаться проторенной дорожки — проявляла усердие и проявляла инициативу на почве женского целительства и родовспоможения. Вскоре наставник доверил ей дополнительный блок материалов — обширный теоретический курс по репродуктивной магии.
Как прилежный студент, она внимательно ознакомилась с лекциями, законспектировала, провела сравнительный анализ. А затем надолго погрузилась в ступор.
Нет, Лита прекрасно понимала разницу между художественным вымыслом и реальностью, но после прочитанного канонная история заиграла для неё совсем другими, неожиданно мрачными красками.
Фанон был прав в одном — маги и маглы действительно представляли собой разные виды. Но с кучей нюансов.
Оказалось, маг и магла могли завести ребёнка, но с огромными сложностями, и итог такого союза был предсказуем: ребёнок всегда рождался без дара. Чтобы у младенца проявилась магия, энергетическое ядро обязательно должна была иметь мать. Именно энергетическое, а не магическое — в учебнике это подчёркивалось особо. Сквибка подходила, магла — нет.
Проще говоря, матерью волшебника могла стать волшебница или сквиб, а магла — ни при каких условиях. Маги веками «сеяли дикий овёс», не особо опасаясь, что внебрачные дети вдруг появятся в Хогвартсе. От таких связей рождались обычные люди либо, в лучшем случае, сквибы.
А вот союз волшебницы и магла и вовсе считался бесплодным. Даже среди волшебников, если сила мужчины была существенно ниже силы жены, зачатие становилось сложным. Поэтому в старых чистокровных семьях иногда прибегали к бракам между родственниками сквибами и маглорожденными ведьмами — ради усиления потомства. Но в этом случае зачатие происходило исключительно через ритуал, иначе — бесплодие.
У Литы возник закономерный вопрос: как же тогда появился на свет Том Риддл, тот самый, который стал Волдемортом?
Вот он, учебник, чёрным по белому утверждающий, что это невозможно. И всё же — он родился. Значит, или учебник врал, или… всё было куда сложнее.
Девушку не отпускала мысль. Ей отчаянно хотелось докопаться до истины. И в конце концов она решилась задать вопрос тому, кто по должности обязан был знать ответ — мистеру Шаффику.
Формулировала она осторожно, обтекаемо. Но маг уловил суть. И, что важнее, понял, кого именно она имеет в виду.
— Понимаете ли, мисс Гримм, я бы крайне не советовал вам вмешиваться в старые интриги магической Британии, — голос мистера Шаффика звучал ровно, почти спокойно, но в нем чувствовалась скрытая твёрдость. — Магл никогда не смог бы стать отцом мистера Риддла. В таком случае Меропа просто не зачала бы ребёнка. Думаете, магловские аристократы не пытались породниться с волшебницами и получить одарённых наследников? Это даже не смешно — подобных попыток было уйма, и все они окончились ничем. Против природы не пойдёшь.
Он помолчал, словно давая Лите время осознать услышанное.
— Были, конечно, рода поумнее. Вот, скажем, Монтегю. Их предки веками подсылали женщин к магам, добиваясь хоть какой-то искры. Им потребовалось несколько поколений, прежде чем появился сквиб, достаточно сильный, чтобы заключить ритуальный брак с маглорожденной ведьмой. Умно? В каком-то смысле. Но с введением Статута Секретности магическая и немагическая ветви разошлись — навсегда. Что же касается Гонтов... какими бы безумцами они ни были, даже они понимали: их род вырождается. И что именно задумал старик Марволо, нам, боюсь, не узнать. Но маглом отец его внука быть не мог. Это невозможно. А вот взять кровь соседа — для внешности, для цвета глаз, для какого-нибудь ритуала... — он криво усмехнулся. — Вполне в духе Гонтов.
Он замолчал на миг, глядя на девушку испытующе.
— А кто потом вмешался в их семейные дела, почему Меропа умерла, а мальчик оказался в приюте, лично я вам копаться в этом не советую. Вы обладаете слишком редким и ценным даром, чтобы исчезнуть по глупости — в самом расцвете лет.
Действительно, подумалось Лите, шёл бы этот канон лесом. Умирать или лезть в опасности только потому, что какая-то домохозяйка в своё время удачно монетизировала свою версию «борьбы бобра со ослом», она явно не собиралась.
Но возник новый вопрос: кого же тогда называют полукровками и почему? Спрашивать у Шаффика Лита не решилась, подозревая, что это как раз из разряда «все и так знают». Поэтому вечером, за чаем, она осторожно поинтересовалась у миссис Фэнвич.
— Полукровки?.. — переспросила та с лёгким удивлением, отставив чашку. — Как бы тебе это объяснить, дитя моё...
Она помолчала немного, словно подбирая слова, и заговорила с мягкой, наставнической интонацией: