Страница 158 из 160
— За содействие в задержании и экстрадиции особо опасного нацистского преступника господин Северьян Снейп и госпожа Лилия Снейп награждаются бессрочной визой на право въезда в магическую Россию, а также удостаиваются именной благодарности от правительства.
Северус поморщился.
— Это почему моё имя так исказили?
— Ничего не исказили, — отмахнулся Долохов. — Вот приедете — так тебя все и звать будут. Привыкай.
Он довольно хмыкнул, пригладил полы пиджака и объявил:
— Так, подарки я вручил, миссию выполнил. Позволите откланяться?
Антон Семёнович церемонно поклонился и направился к двери. Северусу ничего не оставалось, как проводить гостя, оставив жену наедине с важной и неожиданной гостьей.
— Проходите, Румия Ахметовна, устраивайтесь. Чаю хотите? — Лита жестом пригласила гостью на террасу: стоять долго ей было уже тяжело, и она сама направилась к любимому месту у самого ограждения на краю террасы.
Румия Ахметовна с удовольствием устроилась на мягком диванчике, аккуратно сложив руки на коленях, и охотно согласилась на чай. Пока домовушка бесшумно накрывала стол, гостья с интересом оглядывала окрестности: солнечный свет, игравший на волнах Эгейского моря, парк, расстилавшийся за парапетом террасы, и лёгкий ветер, несущий запах трав и сосен. Лита, в свою очередь, украдкой разглядывала женщину — уверенную, спокойную, будто несущую в себе силу далёких степей.
Через несколько минут вернулся Северус, проводив Долохова до ворот, и присоединился к дамам, сидевшим на террасе.
— Твоя бабушка просила присмотреть за вашей семьёй, — произнесла гостья по-татарски, словно между делом.
— Могу представить, как она вас замучила этой просьбой, — улыбнулась Лита, чувствуя, как внутри теплеет от родной речи.
— Не каждый день у сихерче против воли забирают родную кровь в другой мир, — мягко сказала Румия. — Да и рожать тебе скоро. Ты ведь уже знаешь, что будет мальчик?
Лита кивнула. Северус определил пол ребёнка ещё на третьем месяце, но только теперь, рядом с человеком, чья магическая сила была для неё родной, это знание принесло особое спокойствие.
— Вы пришлёте кого-нибудь присутствовать при родах? — осторожно спросила она.
— Я сама останусь, ждать недолго, — ответила Румия. — И с твоей бабушкой мы много лет сотрудничаем. Не волнуйся, у них всё хорошо. За тебя они тревожатся куда больше.
— А кто ещё знает о моей ситуации? — напряжённо уточнила Лита.
— Это внутреннее дело Круга. Если вы хотите спокойной жизни — никто посторонний не узнает, — ровно сказала сихерче.
Северус, слушавший разговор, вмешался — не переводя, а сразу на английском, слегка наклонившись вперёд:
— Мы предпочитаем, чтобы семейные вопросы не выходили за пределы узкого круга. Полагаю, вы понимаете.
Пожилая женщина улыбнулась — и в этот миг показалось, что на террасе стало светлее.
— Значит, Круг будет молчать, — спокойно подтвердила она. — Нет нужды, чтобы чужие знали о наших силах.
Лита ответила ей улыбкой — и в тот же миг воздух на террасе стал гуще, напоённый солнцем и тишиной.
****
Лита рожала в конце июня — в то время, когда над побережьем Эгейского моря воздух наполнялся густым ароматом нагретых сосен, а ветер с моря доносил до Драканона солёную прохладу. Румия Ахметовна настояла, чтобы роды принимали дома, в том самом месте, где в сентябре был совершён ритуал создания рода. Лита понимала почему: энергия рождения — самая сильная и чистая в мире. Первый крик ребёнка должен прозвучать там, где заложены корни семьи.
Северус, как всегда, осторожный и безмерно серьёзный, потребовал от сихерче все необходимые клятвы, прежде чем допустить кого-либо к жене и ребёнку. Лита видела, как он старается скрыть тревогу: быстрый взгляд, проверяющий каждое движение Румии, пальцы, сжатые на резном подлокотнике кресла. Но клятвы были даны, и напряжение стало постепенно спадать.
Роды прошли благополучно. Дом на склоне горы, окружённый вековыми соснами, был наполнен мягким полумраком и шёпотом женщин. За окнами мерцало море, отражая вечернее солнце. А когда всё завершилось, когда на свет появился крепкий, тёплый мальчик, над Драканоном впервые раздался его крик — чистый, звонкий, удивительно сильный.
Он прокатился по поселению, отразился от скал и затих где-то в тени хвойных исполинов — словно объявляя миру о рождении новой ветви рода.
В этот миг Лита поняла: их дом, их семья и их жизнь, наконец, обрели своё место под этим небом.