Страница 128 из 160
Уже в тот же день Август Руквуд помог семейству Долоховых переместиться в их убежище. Весь остаток дня в отведённой зоне кипела работа: устанавливали палатки с расширенным изнутри пространством, разгружали нехитрый скарб и по-походному обустраивали быт.
Лита же металась между Мунго и домом. Несколько раз в больнице она краем глаза замечала такую же загнанную и уставшую Фрею, но переброситься даже парой слов у подруг так и не вышло — каждая была поглощена своими заботами по горло.
Помимо подготовки к экзаменам, на семейном совете было решено оформить официальный магловский брак в мэрии Шеффилда. Северус прожил в этом городе бо́льшую часть жизни, и это казалось наиболее естественным. Приглашать на гражданскую церемонию никого не стали: Эвансы, уехали в Австрию ещё в марте — и, как выяснилось, вовремя. Проезжая мимо их старого дома, Лита заметила на фасаде свежие сигнальные чары. Дом был уже продан и там теперь жили совсем другие люди, девушка предпочла не вмешиваться в чужие дела.
Как только свидетельство о браке было на руках, настала очередь паспортов. Всеми документами занялся Северус, в очередной раз мысленно благодаря мистера Эванса за его удивительную предусмотрительность и переданный пакет бумаг.
Подготовка к отъезду у Снейпов шла полным ходом. Дом словно ожил — повсюду стояли открытые сундуки и дорожные сумки, Тисли суетилась, проверяя, чтобы всё необходимое было упаковано, а Северус методично составлял списки и что-то сверял с Литой. В этом спокойном, размеренном хаосе чувствовалась уверенность: всё продумано, всё рассчитано.
Наверное, именно поэтому Август, наблюдая за ними, не удержался — напросился поехать вместе.
Через несколько дней, когда дела подошли к завершению, в гости зашла Наталия Константиновна Долохова. Дама была явно взволнована, хотя и старалась держаться с достоинством. В её облике чувствовалась утончённость аристократического воспитания — лёгкий аромат духов, шелест мягкой ткани, холодный блеск броши на воротнике.
Она попросила Литу о разговоре, и та, не колеблясь, пригласила гостью присесть на веранде. Там уже был накрыт небольшой столик — фарфоровый чайник, чашки с голубой каймой, вазочка с вареньем и лимоном. Тисли, едва увидев неожиданную гостью, бесшумно добавила приборы и, поклонившись, удалилась.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, миссис Снейп, — с вежливой улыбкой произнесла дама средних лет, стараясь говорить мягко, но с лёгкой тревогой в голосе.
— Не за что, — ответила Лита на чистом русском, чуть склонив голову. — Давайте, пожалуйста, говорить по-русски, так будет проще обеим.
Наталия Константиновна заметно расслабилась и перешла на родной язык.
— Мне неловко вас беспокоить, вы и так сделали для нас больше, чем кто-либо, — начала женщина, сжимая пальцами тонкий край салфетки. — Но одной девушке сейчас угрожает серьёзная опасность. Вы её знаете — Алексис Кэрроу. Удивительно талантливая ритуалистка, а к таким, как вы понимаете, сейчас относятся с подозрением.
Она вздохнула, отвела взгляд и продолжила уже тише:
— На самом деле, мисс Кэрроу оказалась в очень затруднительном положении. Девушка сирота, её опекун — старший брат, Амикус. Он состоит в организации мистера Риддла, как и мой муж. Сейчас брат скрывается, а Алексис снимает комнату на Диагон-аллее. А там сами знаете, всё стало опасно. За ней установлено наблюдение. Недавно их родовой дом обыскали — всё перевернули вверх дном. Август просил меня поговорить с вами... как с женщиной. Понимаете, оставаться в стране им нельзя — ни ему, ни ей.
— А почему он сам мне ничего не сказал? — возмутилась Лита, в голосе прозвучало искреннее недоумение.
Наталия мягко улыбнулась — с оттенком женского понимания и лёгкой иронии.
— А как вы это себе представляете? — спросила она. — Приходит он к жене своего друга и просит незаконно вывезти из страны девушку, с которой даже не помолвлен.
— Хотя бы и так, — спокойно ответила Лита, не уловив скрытого подтекста, и в её глазах промелькнуло непонимание, смешанное с настороженностью.
Наталья Константиновна тихо рассмеялась — смех её прозвучал негромко, почти музыкально, как серебряный колокольчик.
— Вам, наверное, тяжело среди британцев, со всеми их неписаными правилами этикета? — спросила она с оттенком сочувствия.
— Есть немного, — призналась Лита, слегка улыбнувшись. — Иногда невозможно понять, почему на тебя обиделись, ведь вроде бы ничего дурного не сказала. Но пусть Август сам придёт, и мы решим этот вопрос положительно. Север точно против не будет.
Долохова понимающе кивнула и чуть наклонилась вперёд, понизив голос:
— И ещё… Вам нужно уезжать до получения диплома. Договоритесь с наставником, документы вышлют международной почтой. Такое практикуется.
Лита резко подняла голову, возмущённо взглянув на собеседницу. Столько сил, труда, бессонных ночей — и теперь всё бросить, просто бежать? Мысль показалась ей почти оскорбительной.
Наталья, будто предвидя реакцию, спокойно открыла сумочку и достала оттуда небольшую фарфоровую тарелку — изящную, с тонким золотым орнаментом по краю. Следом появилось небольшое яблоко, будто выточенное из чистого золота.
— Я вам покажу, — мягко сказала она.
Она провела ладонью над тарелкой, и золотое яблоко послушно закружилось по кругу, словно оживая от прикосновения. На гладкой поверхности фарфора вспыхнули отблески — то ли свет, то ли отражение какого-то иного мира.
Лита смотрела заворожённо. Сказочный артефакт, сошедший со страниц детских книг, вдруг оказался у неё перед глазами, живой и осязаемый. Хотя чему удивляться? Вокруг и без того происходило слишком много чудес — только не добрых, а тревожных, полных злобы и алчности.
Впрочем, разве дочь рода Гримм могла не понимать, насколько тонка грань между волшебством и вымыслом? Она с самого своего попадания в этот мир знала: здесь сказки бывают какими угодно, только не прекрасными.
— Смотрите, оно долго не держит изображение, — мягко, но настойчиво вернула её к действительности Наталья Константиновна.
Узорчатая тарелочка изменилась на глазах — золотой блеск погас, и гладкая поверхность превратилась в зеркало. В нём проступил неясный образ комнаты. Воздух будто дрожал, звуки доносились глухо, как сквозь воду: несколько магов о чём-то спорили, но различить слова было трудно. На стене висели колдофото — Лита сразу отметила одно: на нём она сама, в рабочей мантии целителя больницы святого Мунго.