Страница 36 из 82
Глава 6
Войдя в свои покои, я первым делом попросила Элизу найти Лукрецию. И моя служанка виновато развела руками:
— Так ведь леди приняла снотворное. Мастер Острави дал, а она и не стала отказываться.
Сердито цокнув, я приказала служанке разбудить меня в тот же час, когда проснется тетушка.
Переодевшись ко сну, я закуталась в теплый бархатный халат и с ногами забралась на подоконник. Но он оказался слишком узким и неудобным, а потому уже минут через пять мне пришлось перебраться в кресло.
Как бы я ни храбрилась перед Хайленом, новость поразила меня до глубины души. Да, у меня была обида на лорда Саймиша. Да, я бы хотела, чтобы он был другим. Но ведь не в прямом же смысле?!
Лорд Саймиш всегда ощущался чужим, как и его дети, как и его новая жена. Но… Но быть нагулянным ребенком в нашем обществе немыслимо.
Встав, я прошлась по спальне. В груди пекло, и я прижала пальцы к ключицам, пытаясь успокоить свой магический источник.
Рухнув обратно в кресло, я устало прикрыла глаза. Завтрашний день сведет меня с ума. Что мне делать?
«Я хотя бы райн-Рейвис, а не Саймиш, – пронеслось у меня в голове. – У меня останутся мой замок, земли, полные тварей-из-за-грани, и долги перед королевской казной».
Что не так и мало, остальным бастардам приходилось куда хуже. Но… Неужели моя утонченная, сильная матушка могла гулять от собственного консорта? Зачем он тогда нужен был?
Или я уже существовала? Если верить моим документам, то я родилась ровно через девять месяцев после свадьбы. Вот только все мои метрики восстановлены. До недавнего времени у меня не было сомнений в собственном происхождении, но теперь…
«Теперь, в общем-то, тоже нет», – хмыкнула я мысленно.
Вновь поднявшись на ноги, я подошла к окну и распахнула его. Морозный воздух ворвался в комнату и моментально ее выстудил.
Как ни посмотри, а все выглядит логично. Саймиш не богат, не красив и не силен. Я бы даже сказала, что консорт моей матери был откровенно беден, уродлив и слаб. А еще труслив — он и сейчас бежит от любой конфронтации. Но, очевидно, никто другой не согласился записать на себя чужого ребенка.
«Саймишу хорошо заплатили, но…» Тут я замерла. Но если он знал, что я не его дочь, то как он решился выдать меня замуж? Свидетельствовать перед богами вместо меня?! Это и кровным-то родственникам не всегда с рук сходит!
Боже, тетушка, как не вовремя ты приняла снотворное!
Захлопнув окно, я сбросила халат и тапочки и заползла под одеяло. Надо хоть немного вздремнуть. Завтрашний день… Завтрашний день будет завтра.
Но едва лишь мне удалось задремать, как в спальню ворвалась исполнительная Элиза. Она сквозь громкую зевоту возвестила о том, что леди Лукреция проснулась и вот-вот прибудет:
— Клотти помогает своей леди одеться. Подать чай?
Я вызвала астрологическую проекцию времени и глухо застонала. Пять утра. «Завтрашний» день наступил. Как ни крути, а спать мы с Лукрецией уже не ляжем.
— Пока ничего не нужно, — я села и растерла лицо руками, — отдохни до первого завтрака.
Элиза с недоумением на меня посмотрела:
— Я же буду вам мешать.
Только в этот момент я вспомнила, что она повадилась спать в гостиной, а не в комнате для слуг. Окинув взглядом спальню, я кивнула на маленькую софу, что стояла в изножье кровати:
— Спи здесь.
Набросив на плечи халат, я вышла в гостиную. Разожгла меж пальцев пламя и от него затеплила свечи. Живой огонь успокаивал, в отличие от яркого и безжалостного колдовского света.
— Милая? — Тетушка вошла в гостиную. — Что случилось?
— Я незаконнорожденная? — прямо спросила я.
Тетушка ахнула, подалась ко мне и, едва лишь попытавшись заговорить, тут же схватилась за горло:
— Ох, милая, попробуй поиграть словами. На мне печать с условием.
— Я знаю, что лорд Саймиш мне не отец, — с горечью произнесла я.
И губы Лукреции полыхнули золотом:
— Отец. Он твой отец по магии. Ты полностью законнорожденная, моя девочка. Он принял тебя, в присутствии жреца назвал своей дочерью и перерезал твою пуповину. И жрец этот все еще жив.
Тугая пружина, сжимавшая мое сердце, немного ослабла.
— Но по крови...
— Астрея отказалась говорить, кто твой отец-по-крови, — вздохнула Лукреция. — Но это и неважно, Саймиш перед лицом богов взял на себя ответственность за тебя.
— Он сейчас в больнице, с откатом. — Я обхватила себя за плечи.
Тетушка коротко выругалась и, сев в кресло, подобрала под себя ноги.
— Так заслуженно же, милая. То, что он вытворил с твоей свадьбой, — как сразу не ударило! Опоить доверенную кровь — это ж додуматься надо было!
— Утром придется ехать к нему в больницу. С цветами и сластями, — выдохнула я и, морщась, принялась растирать грудь ладонью.
Лукреция поперхнулась воздухом:
— Чего?!
— Мы не можем предать огласке нюансы моего брака. Теперь я хочу остаться замужем ровно до тех пор, пока мы не изучим архивы. Пока мы не...
— Не отомстим.
— Я знаю, что глупо мстить тварям-из-за-грани. Та, что лишила меня матери, наверное, уже сожрана кем-то другим, но... Но мое пламя рвется наружу, стоит мне заметить тварь. Знала бы ты, как тяжело было стоять в стороне в ту ночь, когда Хайлен уничтожил напавшего на нас духа.
— И это меня пугает, — тетушка съежилась, — обычные маги теряют волю в присутствии тварей. И лишь ты преисполняешься пламенной ярости.
— В любом случае, если король и правда боится архивов райн-Торланда, он воспользуется скандалом и проявит сострадание к несчастной леди райн-Рейвис, — скривилась я.
Боль в груди понемногу затихала, и я смогла сесть ровнее.
— Погоди, а что с этим пятилетним не-разводом? — спохватилась тетушка.
А я, кривовато улыбнувшись, напомнила:
— Король вертит своими эдиктами как хочет. Кто знает – может, его волей можно развестись? Но сейчас я этого совершенно не желаю. Да и в целом мы сможем противостоять слухам только вместе, а для этого… Для этого придется потрафить Саймишу.
— Корзинку с цветами и сластями соберу я, — сварливо проговорила Лукреция, — выберу то, что никто из Саймишей не любит.
Я с нежностью посмотрела на тетушку:
— Леди Саймиш даже лакрицу ест, когда ее в театре бесплатно подают.
— Тц, — сердито цокнула Лукреция. — Экие неприятные люди. Никогда не понимала, почему Астрея выбрала это ничтожество.
— Потому что им было легко управлять, —предположила я. — Ты сама говорила, что он не смел перечить матери.