Страница 3 из 58
— Зря ты бабушкину книгу не читала, — вдруг чётко произнесла темнота. Взвизгнув, я подскочила и запрыгнула на мост. Там хотя бы светло!
Следом за мной из тьмы вышел кот. Чёрный крупный кот.. или кошка.
— Ну и занесло же тебя! — судя по женскому голосу, кошка. Она оглядела меня и вздохнула совсем по-человечески. — Бабушка же русским языком писала — нельзя на Русалок в лес ходить! Это же граница между мирами! Тебе даже профессор рассказывал, в твоём институте!
— Вообще-то он рассказывал про магическое мировоззрение славян! — нахмурилась я, вспоминая лекцию.
Наши предки считали, что мир мёртвых находится совсем рядом. В семье, в родной деревне, занятый делом — ты в мире живых. Больной или одиночка был ближе к миру мёртвых. Лес в этой системе занимал некое пограничное значение. Люди придумывали особые ритуалы и правила, чтобы вернуться из леса..
— Вот именно — правила! — зло припечатала кошка — и я вздрогнула. — От мёртвых не могут звать живые! Она уже умерла, понимаешь?! А ты побежала на зов, как пьяный мужик к русалке!
— Да кто она?! — почти заорала я, не выдержав. — Русалка?!
— Не знаю! — огрызнулась кошка — и мы как по команде уставились на друг друга.
Внезапно река забурлила, помутнела. Из тёмной воды на свет поднималось.. тело. Очевидно, недавняя утопленица. Луна мягко обрисовывала её тонкую фигуру. Она лежала совсем как живая.. если бы не белое бескровное лицо.
Ухмыльнувшись, девушка распахнула глаза. На миг мы встретились взглядами и..
Наверное, я бы захлебнулась. Но воинственное "мя-яр" привело меня в чувство. Я не поняла, как оказалась под водой. Не поняла, но отчаянно захотела жить. В лёгких уже жгло, а мутная вода словно накрывала с головой. Не помня себя от страха, я за несколько мощных гребков добралась до света.
До свежего ночного воздуха.
Надсадный кашель на водной гладью звучал ужасно — но это значит, я жива. Я дышу! Как мало для счастье надо!..
Толком не разбираясь, я поплыла к берегу. Со стоном выбралась на острые камни, упала.. и, наверное, отключилась.
* * *
В воздухе упоительно пахло травами и нагретым на солнце деревом. Сладковатый и слегка дымный аромат щекотал нос. Лежать было твёрдо и колко, словно на лавке с грубым шерстяным одеялом. Я повернулась, приподнялась на локтях и.. вспомнила.
Белое бескровное лицо. Мутная вода и острые речные камни. То ли от холода, то ли от запоздалого страха я закашляла. Горло будто сжала невидимая рука, вызывая хрипы и дрожь. Что со мной?! Я жива или уже..
— Ну-ну, полно тебе, — меня осторожно похлопали по плечу, — вставай, болезная, налью тебе чаю с мёдом! Пусть осень нынче тёплая, а купаться всё равно не стоит!
Резко повернув голову, я наткнулась на внимательный взгляд. Яркие зелёные глаза, как свежая весенняя листва, утягивали меня в глубину, успокаивали, утешали. Правда, эффект был кратковременным. Присмотревшись к девушке, я изумлённо вскрикнула!
— Чего ж ты буйная такая?! — мгновенно оскорбилась она. — Блаженная поди?..
— Н-н-наверно, — простучала зубами — и девица недоверчиво глянула на меня. Она говорила странно, с акцентом, но в целом, мне было понятно.
Необычная девушка. Зеленоглазая, остролицая, румяная. За расшитой повязкой на лбу виднеются чёрные пряди. Соболиные брови, густые ресницы, немного подкрашенные веки. Но больше меня завораживал её наряд. Верхняя рубашка из льняной ткани, вышитая листьями и алыми цветами. Воротник украшала зелёная лента, а рукава у рубахи были широкие, собранные у запястий. Тонкую талию подёркивал пояс с вышивкой и "косичками", а юбка состояла из плотной клечатой ткани — поневы. Поверх поневы на девушке был передник, вышитый в тон рубашке. Из-под юбки торчали красные мысы сапожков.
Три года истфака моментально дали о себе знать. Поневу чаще носили замужние, либо девушки, которые вошли в брачный возраст. Если судить по открытым волосам, то она незамужняя. Сапоги, цветная вышивка — должно быть, не бедная. В нашем веке на неё мигом бы нашёлся "купец", но для века семнадцатого слишком стройная..
Тьфу, Таша! О чём ты вообще думаешь?! Какой семнадцатый век?!
Девушка со сомнением покосилась на мои голые колени. Затем прикусила губу и тихо вымолвила:
— Зелье надо?
Лаконично и интригующе.
— А какое? — не удержалась я, усаживаясь на лавку. И получила в ответ:
— Ну, то самое. Так и быть, забесплатно отдам. Но в следующий раз лучше ко мне приходи, а не на мост! За женские зелья я много не беру.
Легче, однако, не стало.
— А если я.. совсем блаженная?
Она недовольно всплеснула руками:
— Бесстыжая ты, а не блаженная! Живот у тебя маленький, стало быть, срок небольшой! Девки в реке обычно позор свой топят!
Смысл фразы никак не укладывался в мою многострадальную голову. Живот, срок, позор..
— Упаси Боже, я не беременная!
— За старика богатого посватали?.. — продолжила гадать девушка, нахмурив соболиные брови. — Нет? Милый сердцу молодец погиб?.. Тоже нет?.. А чего ж ты в омут бросилась?!
— Ой, не поверишь! — содрогнулась я, вспомнив покойницу. — Труп в реке увидела. Возможно, у неё сократились какие-то мышцы — она глаза открыла, ко мне потянулась..
Или кому-то надо меньше пить! Нет, версия с мышцами мне нравилась больше!
— Ох, господи! — девица прикрыла ладошкой губы. — Неужель русалки в нашей речке завелись, или кто похуже?! Нам нужно срочно предупредить воеводу! Вставай давай, со мной пойдёшь! Ты, верно, из гостей чужеземных?..
Пожалуй, я ближе к блаженным..
— Какой воевода?! У вас что, ролевые игры?!
Девица вдруг густо покраснела:
— Нет у меня с воеводой никаких игр!..
Дело ясное, что дело тёмное.
— Так!.. — провозгласила я, вставая на холодный дощатый пол. — Кажется, ты обещала чай?.. Давай чай!