Страница 38 из 89
Глава 11 Нисхождение…
Альбарра. Небесный Град.
Площадь Света.
— Нисхождение, — неверяще выдохнул Илай, выпучив глаза. — Это же нисхождение оберега!
Слова Баламута оказались излишни, потому как я уже и сам учуял до боли знакомую божественную энергию.
— Тут ты ошибаешься, — мрачно рассмеялся я. — Не оберега…
— А оберегов, — выдохнула озадачено Вивиан. — Их… двое.
— Кто именно прибыл? — решил уточнить донельзя угрюмый Эйсон.
— А ты сам как думаешь? — расплылся я в коварной усмешке, а после весело тому подмигнул. — Сюда вот-вот заявятся мои «любимчики».
Судя по хмурому лицу Кристальной Ведьмы, она не ожидала подобного исхода. Увидеть здесь служителей в целом укладывалось в рамки подлянок Роланда, но нисхождение сразу двух небожителей не входило в её планы. К тому же помимо неё здесь отсутствовали иные служительницы Темиды, зато отмеченных из стана прочих оберегов имелось в достатке.
Нисхождение только завершалось, но патриархи в лице Роланда, Нэйтали, Барила и Меллы до сих пор стояли, склонив покорно головы, а следом их примеру последовали многие другие херувимы. Впрочем, отмеченные из стана Ареса и Танатоса пошли еще дальше и разом склонили колени.
Однако пока Дух Бойни упирал свой взор в гранитный камень площади Света и делал вид, что моей персоны просто не существует, какой-то женский субъект странной наружности из расы фурий, явно хотела прикончить меня глазами.
— Что за шаболда стоит рядом с Духом Бойни и пытается уничтожить меня взглядом? — спокойно спросил я, искоса взглянув на Вивиан.
— Шаболда? Рядом с Духом Бойни? — тотчас активизировался Илай, отыскивая глазами Вендигала и предчувствую знатную потеху. — Где? Где она? Хочу посмотреть!
— Угомонись, дитя Хаймона, и не зли меня. Нет там никакой… шаболды! — тотчас осекла его Ведьма, но на меня та посмотрела со вселенским укором. — К сожалению, только ты позволяешь себе столь нелестно отзываться об отмеченных. Иных бы убили на месте.
— Если бы ты на меня смотрела также, то я отзывался бы о тебе аналогичным образом, — холодно отрезал я. — Кто она?
— Эмбара Кошмарная, — тяжело выдохнула Вивиан, потирая лоб пальцами. — После того как ты убил в Инферно Гарона Горевестника, который приходился ей мужем и был вторым перстом Танатоса, она возжелала твоей головы. К тому же теперь она предводительница отмеченных бога Смерти, ведь первого перста Танатоса убил твоей отец еще в Аронтире на Великой Сотне. Помнишь Белевира Призрака Погибели? Именно тогда хранитель Земли вступился за тебя.
— Никого не знаю с таким именем, — солгал я, не моргнув и глазом. — Впервые слышу.
— Ох, Ранкар, как же с тобой тяжело, — напряженно выдохнула женщина, продолжая тереть лоб ладонью. — Молю тебя, хотя бы сейчас не лезь к оберегам и отмеченным. Пусть Тэйн сразится с братом и на том покончим. Очень прошу тебя, не усугубляй.
— Если не тронут меня, то и я никого не трону, — серьёзно заключил я, взглянув исподлобья на Ведьму. — Такой ответ тебя удовлетворит?
— Вполне, — с явным облегчением кивнула служительница Темиды. — Спасибо.
Честно признаться, прямо сейчас сдерживать себя было крайне трудно. Иллюзорные чудовища находились повсюду на площади, смех Опустошителя и его шепот то затихал, то вновь становился громче, а протест, такое впечатление, напрочь вышел из строя. Он стал реагировать на любое резкое движение и на любой косой озлобленный взгляд, который бросали в мою сторону.
Только сейчас до меня дошла истинная суть слова тёмной твари:
Всюду… будут… мерещиться… враги…
И они мерещились мне. Повсюду. А прибытие Ареса и Танатоса всё усугубило в сотни тысяч раз.
Прежде чем нисхождение оберегов полностью закончилось и прежде чем пространство вновь вернулось в норму, затылок засаднило нарастающей зубодробительной болью, протест завыл будто раненый вепрь, а затем на глазах у всей площади материализовалось два высоких силуэта, которые возвышались над остальными.
Танатос, как и ранее, скрывал своё тело и лицо за тёмными одеяниями, из-под которых виднелись лишь его тёмно-зеленые глаза и край лица. Ухмыляющийся Арес выглядел точно так же, как и на Великой Сотне — кроваво-красный роскошный доспех, несводимый шрам на полфизиономии и массивный клинок в ножнах.
— Приветствуем чтимых оберегов! — в один голос выдохнули патриархи вкупе с отмеченными.
— ПРИВЕТСТВУЕМ ЧТИМЫХ ОБЕРЕГОВ! — разом громыхнула площадь Света.
— Какой тёплый приём! Хорошо! Очень хорошо! — громогласно рассмеялся Арес, явно довольный увиденным, между делом оглядываясь по сторонам. — Мне всегда нравился Небесный Град. Очень нравился. Жаль, что вы держите нейтралитет в плане веры. Очень жаль. Но я не сержусь. Я справедливый бог. Очень справедливый.
— Благодарим вас за то, что прибили сюда, повелитель Арес! — угодливо пролепетала четверка патриархов в один голос, не разгибая спин. — И благодарим за ваше великодушие.
— Всё в порядке. Не стоит благодарностей, — величественно отозвался оберег. — Повторяю — я справедливый бог. Очень справедливый.
«Да ты кусок дерьма!» — вспылила тотчас Руна.
— Эйсон, Тэйн, Илай, вы видели когда-нибудь театр одного актера? — спокойно осведомился у них я и глазами указал на оберегов. — Вот, полюбуйтесь, пожалуйста!
Пару секунд те ничего не понимали, но когда до них всё-таки дошла моя колкая истина, те разом обнажили веселые ухмылки.
— Уймись, Ранкар, ты же обещал? — дёрнула меня за руку Вивиан, недовольная услышанным.
— А что я такого сказал?
— Зачем ты усугубляешь⁈ Они же…
— Ну и кто же они, Вивиан? — пожал я спокойно плечами и склонившись над её ухом, тихо заключил. — Может ты хотела сказать… боги? Знаешь в чем твоя проблема, Ведьма? Ты боишься. Ты боишься их. Ты боишься меня. Ты боишься того, что грядет. Но даже если боишься, то зачем своим страхом ты пытаешься заразить других? Для чего? Не нужно проецировать своё мнение на окружающих. Мы в таком не нуждаемся. Я сделал свой выбор. Парни сделали свой. Для нас уже поздно. Слишком поздно. Или тебе напомнить, что ты должна делать?
Глядя точно мне в глаза, Вивиан силилась что-то сказать. Что-то противопоставить услышанным заявлением, но, увы, она не сумела. Просто не смогла. Потому как прозвучавшие слова оказались правдой. От начала и до конца. И об этом явственно твердило её растерянное выражение лица.