Страница 73 из 89
Глава 26
— Я, значит, не сплю дни и ночи в лаборатории. Корплю над телами, в попытке выжать хоть какую-то информацию. А уважаемый капитан приходит без антистресса. Ни одной бутылочки!
Доктор нависала над наёмником, как праведный меч правосудия. Последний, кстати, до сих пор не совсем понимал, отчего она так бурно реагирует. Но спрашивать не спешил, ведь даже штурмовая броня имеет свои ограничения. Лишний раз лучше не рисковать.
— Обещаю, доктор Штерн, я…
— Как ты меня назвал⁈
— Эм… обещаю, Вероника, я заглажу свои ошибки в ближайшее время и…
— Чего ждать, загладишь сейчас! Пошли в лабораторию!
— Э⁈
А дальше, один маленький, бронированный шарик по имени Молох, потащили в конец все того же многострадального коридора, где располагалась укрепленная дверь лаборатории. Впрочем, открылась она сразу же, впустив парочку в просторное, поделенное на множество секций, помещение. Дверь закрылась. Горевшие голубым светом глаза повернулись к наёмнику и… доктор Штерн отпустила руку и рассмеялась:
— Если ты ничего не понимаешь, то ничего страшного. Уж извини, Молох. Считай, буду должна.
— И всё же, что это было?
— М-м… Ладно, пойдем в первую лабораторию. Я тебе все расскажу, ты ведь все равно не отцепишься?
Первая лаборатория оказалась ближайшей от входа. И самой пустой. Тут героически возстоял заваленный всем, начиная от бумаг и заканчивая пробирками, стол. Несколько высоких, достававших до потолка, стальных шкафов с замками и пара стульев. Всё. Вероника села в один из них. Привычный ей, собственный стул. На спинке как раз висел её халат. Его девушка быстро накинула на плечи. Порылась в карманах и достала небольшой накопитель.
— Тут вся информация, что мне удалось собрать. Ты ведь точно подумал, что две бутылки вина как-то скромно за работу? — Оскалилась девушка.
— Я подумал, что это скорее поощрение за старания, чем награда за результат.
— Именно так оно и есть. Если ты надеялся, что я скажу: «Мы вскрыли чип, виноват Валера», то спешу огорчить. Мы вскрыли чип и не нашли ничего, что указывало бы на производителя. Но, это не значит, что работа была бесполезной. Наоборот. Мы теперь точно знаем, что это был Валера.
Молох оглянулся. Посмотрел на хлипенькие лабораторные стульчики и вышел в холл. Заглянул в парочку соседних лабораторий и ненадолго пропал из виду. Доктор все это время молча наблюдала за наёмником. А уже через пару минут по ушам ударил стальной скрежет. И сейф для хранения образцов из лаборатории №3 перекочевал в первую… в качестве стула.
— Ох, отлично. Смотрю, разговор будет небыстрым…
— Ничего, моя ошибка, — отмахнулась Вероника. — Сейчас будем разбираться, там ничего сложного.
— Хорошо. Так что с Валерой? Виноват Валера или не виноват?
— Вина Валеры не доказана, но я точно знаю, что это все сделал Валера.
— Так… — Молох поправил сейф, на котором сидел. — Разговор будет о-о-очень небыстрым. — Давай, наверное, без ассоциативных цепочек. Что получилось выяснить?
— Помнишь, я тебе говорила, что наблюдаю сходство в технологиях МитталТех и НоваГен. Будто один специалист работал сразу с первыми, а потом перешел ко вторым. А ты ответил, что это невозможно, потому что этот специалист мертв. Помнишь?
Молох посмотрел на свою правую руку. В памяти всплыли старые ощущения впивающихся в кожу шипов искина. Воспоминания пробивающего череп удара. После такого не выживают даже модифицированные люди.
— Я точно уверен, что тот ученый мертв.
— Ну, тогда у тебя прибавится работы, потому что придется искать того, кто разбирается в технологии не хуже мертвеца. Я сделала глубокий анализ примененных стабилизаторов, мутагенных возбудителей и подавителей. Как в случае с использованием активной мутагенной сыворотки, так и в случае подавления первичного отторжения биожидкостей кораллов, использовались одни и те же реагенты. В одной и той же последовательности, даже там, где это не критично. Один почерк, один стиль. И все это при условии, что процентов семьдесят пять из них имеют известные аналоги. — Доктор Штерн подняла указательный палец вверх, акцентируя на моменте. — Это могло быть объяснимо передачей технологии, но нет. Я всё проверила, когда ты прислал данные медсканеров последних образцов, что получил на Дайна. В жидкости, подпитывающей человеческие органы в машинах этого Кровавого Кулака и в крови помогавших вам бойцов конгломерата Вантарис, найдены остаточные следы идентичных стабилизаторов.
Молох думал. Думал молча, едва заметно постукивая пальцами по сейфу. Учитывая, что лицо был скрыто за кислородной маской, впечатление создавалось такое себе.
— Ты там уснул от чрезмерной мыслительной активности⁈
— Нет. Я просто думаю, что информация так себе… на одну бутылочку.
— Будешь умничать и на бутылочку пойдёт не только информация, Молох! Нихрена себе! Я, вообще-то, не закончила! Копи разобралась с чипами. Пойдем, покажу.
Толком не поговорили, а Вероника уже шла в соседнюю лабораторию. Вот она как раз выглядела посерьезней первой. Медицинские сканеры, небольшие баки с регенеративной жидкостью, отдельная криокамера. Алый Альянс постарался на славу. Теперь понятно, почему доктор Штерн переехала. В отличии от старого помещения, тут было самое передовое оборудование. Пока Молох раздумывал, девушка достала чип, закрытый в специальном прозрачном боксе. От него отходили контакты так, что, даже не вскрывая защиту, чип мог быть подключён для изучения.
— Изначально я думала, что чип служит для стабилизации состояния имплантированных органов. Нельзя просто подключить мозги к железке, залить их чудо-жижей и надеяться, что все будет работать как надо. Внешне, так и есть. Но, есть нюанс. Копи помогла мне разобраться с внутренними протоколами устройства. Этот чип универсальный. Он создан так, чтобы одинаково работать и в мутировавшем теле Трэма и находящимися на био-подпитке органами, как у Кровавого Кулака. Все те люди, которых подвергли влиянию вирусов и мутаций, пострадали не для того, чтобы узнать конечные ограничения работы чипа, а для того, чтобы расширить вариативность его работы. Мутировавшие организмы, как и перенесенные органы, разные, и условия, в которых они находятся, тоже разные. Он контролирует все это, не давая организму войти в критическое состояние. Прямо, как искин Трэма.
— Искин… Трэма?