Страница 39 из 89
— Божечки! — Доктор Дарквуд оказалась рядом, как только дверь медотсека открылась. — Никаких чипов, мутаций и инопланетных жидкостей? Старый-добрый мордобой? Какое приятное, ностальгическое ощущение нормальной работы. Заходите.
Счастливчиком, первым попавшим в лапки к доктору, был несчастный капитан крейсера. Точнее, он пока не знал, как ему повезло, пребывая без сознания. Но парочка освежающих инъекций эту ситуацию исправила, и страдалец пришел в себя. Пришёл и тут же заорал от боли:
— А-а-а… М-м-м-м!!! — Крик резко оборвался, переходя в мычание, когда на лицо пациента шлепнулась пропитанная регенеративной жидкостью тряпка. Точнее, это была синтетическая повязка для поддержки конечностей, но кого это вообще волновало. Уважаемая леди Дарквуд не церемонилась. Стоит отдать должное доктору. Где-то в центральных системах пострадавшего поместили бы в капсулу регенерации, надели бы кучу проводов и скорее всего ввели в состояние стабильного сна или накачали обезболом. Сейчас же, результат был почти таким же, только страдальца можно было уже совсем скоро допрашивать. Не сразу, но все равно быстрей, чем при стандартном подходе.
— Через полчаса сможет говорить, через час сможет покинуть медотсек, — Коротко и понятно. — А теперь твоя рука, Эхенлихт.
— Да она уже не болит…
— Руку положил под сканер, быстро. Иначе вырву, проверю и пришью назад здоровой.
— Да, уже положил. Извините пожалуйста.
Тут всё и вовсе ограничилось одной инъекцией, потому что переломов не было. Страдальца рядом пока нельзя было допрашивать, поэтому пришлось отдуваться графу.
— В общем, не получив никакой конкретной информации, мы с капитаном Морган вернулись в Эйхе. Только и успели войти в док родовой станции…
— Родовая космическая станция… м-м-м… — Молох покачал головой. — Когда я стану богат, то никому не скажу, но намеки будут. Намеки и родовая космическая станция. Да, извини, во мне проснулись меркантильность и зависть, не обращай внимания, продолжай.
— Пока нас не было, произошел теракт. Несколько блоков станции были взорваны. Защитные системы кто-то заранее принудительно отключил, поэтому разгорелся неслабый пожар. Поднялась шумиха и паника. Когда же проблему устранили, выяснилось, что никто не может связаться с братом. Его нигде не было. Ни его, ни личной охраны. Они просто пропали. А потом появляются эти уроды и выходят на связь с диспетчерской базы. И требуют разговора со мной. В моей системе выдвигают условия. И ладно бы что-то адекватное, но «следовать за ними, если хочу увидеть брата». Серьезно? Они Вульфа Эхенлихта считают идиотом⁈
— Не скажу, что они правы… но и что неправы не скажу.
Двери медотсека открылись и разговор прервался. Судя по удивленному лицу графа, директора Лонг он только сейчас заметил. И плевать, что она тоже была на мостике.
— Катарина! — Вот же, какой сразу бодренький. Подскочил ещё и поклонился. — Что вы тут делаете?
— Помогаю старому другу, — улыбнулась девушка. — Значит, младший пропал, а ты решил рискнуть, Вульф? Открыл по этим ребятам огонь. А если бы брат был на борту?
— Подчинение их требованиям не закончилось бы ничем хорошим. Настолько банальную и тупую ловушку надо поискать. Но попытавшись атаковать первым, я убедился, что брата на борту нет. Вместо того, чтобы угрожать его здоровьем или иначе торговаться со мной, он спешно покинули систему. Жаль только, что из-за прошедшего теракта возникли проблемы с доками станции и Валькирия, при поддержке кораблей гарнизона, не успела перехватить этих мудаков. Пришлось госпоже Морган рисковать.
— И тебе совсем уж повезло, что я оказался рядом, — подытожил Молох, обходя графа и приближаясь к их неожиданному «гостю». Тот лежал все это время тихонько, не издавал звуков и даже дышал через раз. Но невидимым все равно стать не получилось. — Вижу, улучшение на лице на лицо. Ничего не хотите нам сказать, уважаемый? Я ведь могу и вернуть вас этому неуравновешенному, истеричному психопату.
Возмущения Эхенлихта и заверения, что он не психопат, никто не слушал, ведь лежавший с тряпкой на лице капитан крейсера бодренько так ожил и поднялся. Тряпка спала, открывая лицо. Ну-у-у, улучшения видны «невооружённым глазом». Воспаление спало, кровотечения остановились. Пациент готов к вопросам с интенсивным проникновением в… в недра памяти.
— Я ничего не знаю!
— Боже, — Молох сел рядом на ту же кушетку. Не рассчитанный на такой вес медицинский инвентарь стал жалобно скрипеть, но вроде держался. Едва-едва. Как доктор Дарквуд, глядя на варварские манипуляции с её оборудованием. Она пока молчала, как и их новый «друг». Но Молох умел находит нужные слова, способные поразить в самое мурчабло. — Сложно найти более травмоопасное сочетание слов, вроде «я ничего не знаю». Это как «я не ел твою сосиску» и «не указывай мне, женщина со сковородкой». Особенно смело так заявлять, когда вокруг столько способов освежить твою память, уважаемый.
— Но… но я действительно ничего не знаю!
— Подожди, — это было сказано подскочившему Эхенлихту. — Глупость это или отчаяние, но совсем ничего не знать невозможно. Давай начнем с малого. Как тебя зовут?
— Морис.
— Во-о-от. Значит, ты пират Морис?
— Нет. Я наёмник. Наемник без лицензии.
— Видишь, у тебя все получается, Морис. Так, ты наемник, избравший сколький путь нарушения закона, но нам это неинтересно. Что у тебя была за миссия?
— Моя миссия заключалась в сопровождении линкоров и огневой поддержке, если потребуется. Больше я ничего не знаю. Оба капитана линкоров старались не озвучивать их задачи. Привычное дело, чтобы миссию не перехватили или не потребовали долю побольше. Но я слышал, что они должны были передать какое-то сообщение на базу в системе Эйхе и быстро двигаться к вратам в системе Пирис, после чего выйти с кем-то на связь.
Эхенлихт все же не выдержал. Подскочил к запуганному Морису и чеканя каждое слово, произнес:
— Пирис — тупиковая система. От неё идут врата в Дайну, но нахрена туда лететь, если можно напрямую прыгнуть в эту систему с моих врат?
— Я же говорил, что не знаю! Попробуйте поискать информацию в архивах искинов линкоров!
На самом деле, мысль, не лишенная смысла. Молох и Эхенлихт переглянулись:
— Шанс мал…
— … но не равен нулю.