Страница 6 из 87
— Так насчёт Дианы Алексеевны. — Я положил газету на место. — Думаю, вам будет удобнее самой с нею поговорить, этак по-женски.
— Ничего не выйдет, она меня изучила очень хорошо и сразу поймёт, что я не ради Фёдора Игнатьевича беспокоюсь, а суечусь за свой крохотный уют.
— Вот ведь… А вы, пожалуй, правы. Со мной ровно такая же ситуация. Ну что ж, буду думать. Пойду к себе в кабинет…
— Вы там не думать, а книжки читать станете!
— И кофе пить.
— Вот-вот.
— И меня всенепременно осенит в процессе какая-нибудь идея. Верьте в меня. Надейтесь.
Однако планам моим сбыться было не суждено. Потому как стоило мне выйти из ректората в коридор, и на моём пути возникла Диль.
— Хозяин, близнецы у Зиновьева.
Я остановился и моргнул.
— Прости, что?
— Они ушли из дома и пробрались в дом Зиновьева. Там их встретила тульпа и провела внутрь. Килька мне доложил.
— Ну так забери их оттуда!
— Я… Я не могу. Этот идиот доложил слишком поздно, они уже внутри.
— И?
— Пакт!
— Да что ж такое…
Согласно пакту, который мы с Зиновьевым заключили пять лет назад, наши фамильяры не могли проникать в наши жилища без согласования.
— Он не должен причинить им вреда, — бормотала Диль, в панике заламывая руки. — Ведь это же запрещено, они совершенно точно входят в круг близких, кровные родственники точно упоминались в тексте договора…
— Он — не должен, — процедил я сквозь зубы. — Хотя и не «не может». А вот тульпа… В ней я настолько уверен быть не могу. Зачем они туда вообще пошли⁈
Диль только развела руками. Читать мысли близнецов она не могла. Никто не мог. Кроме Серебрякова. Но ему было нельзя, да и поздно уже чтением заниматься. Нужно спасательную операцию устраивать.
— Я могу постучать в дверь и потребовать отдать детей. Если ты согласуешь.
Я обдумывал ситуацию секунд пять. Кивнул:
— Делай. Если не отдаст — по крайней мере, попроси показать. Да уж, вот это прилетело, откуда не ждали…
Диль исчезла. В кабинет я, разумеется, не пошёл, отправился сразу на улицу. Там жарко догорало лето. Ещё с утра я полагал, что самое страшное в этом дне — то, что мне придётся тащиться на службу, принимать пересдачи у пары новоиспечённых первокурсников, которые за каким-то фикусом записались на мой курс, но весь год пролапсердачили, а потом заплакали. Однако теперь жизнь заиграла новыми красками.
Зиновьев! Я полагал, что эта мерзопакость уже совершенно погребена в гробнице эгоизма, из которой нет выхода. Пять лет ни слуху ни духу. Однако вот, зашевелился. Да как! Нет, детей я ему не прощу. Доигрался. С этой секунды вытаскиваю дело Зиновьева из архива и ставлю его в списке приоритетов на первое место. Война продолжается!
Я шёл вдоль дороги, высматривая извозчика, как вдруг передо мной появилась Диль.
— Хозяин, — произнесла она абсолютно потерянным голосом. — Случилось… страшное.