Страница 70 из 84
Глава 69
Скажу честно, в это мгновение я остро пожалела, что вёльва только «по бумагам» и мнению окружающих. Будь у меня возможность, с огромным удовольствием наслала бы на Эйрика трёхдневный понос с первым приступом прямо сейчас, на тинге.И на тихо усмехнувшуюся Тордис — тоже.— Сиара — свободный человек. — Ронгвальд не утратил и миллиграмма самообладания. — Она вёльва и моя супруга по воле богов.— В самом деле? — Эйрик посмотрел на меня таким взглядом, что захотелось схватиться за кинжал. — Выходит, ты женился на одной, а с недогляда оказался женат на другой?Тут я подумала очень нецензурно, однако Рогнвальд лишь мудро улыбнулся.— Я женился на той, кто стала выбором богов, Эйрик. И даже будучи зрячим, не смог бы выбрать лучше.Ушам стало жарко — как же не к месту! А Эйрик лишь негромко хмыкнул и пошёл дальше — к своему месту.
Теперь все места для знати были заняты, ждали только конунга. И он появился, подъехав к месту проведения тинга, как сильно помолодевший дядька Черномор в окружении богатырей-дружинников. Под приветственные возгласы степенно взошёл на холм и не без важности опустился на своё место. Обвёл внимательным взглядом собравшихся, смиряя гул голосов, и заговорил — звучно, но явно не напрягая связки.— Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались, чтобы решить судьбу тех, кто этой ночью вероломно напал на спящих, презрев воинскую честь и не побоявшись сотворить чёрное дело в самом Хаугарде.Он подал знак страже, охранявшей заговорщиков, и тех вывели на свободное пространство перед всем «честным народом». Воины Эйрика выглядели неплохо, Даген, в принципе, тоже (по крайней мере, гораздо лучше, чем ночью).При виде подсудимых толпа недобро зашумела, однако все они сумели сохранить бесстрастный вид. Харальд выдержал паузу, давая зрителям успокоиться, и приказал:— Назовитесь!Заговорщики без желания представились, причём Даген вновь оказался последним. Конунг кивнул и распорядился:— Ярл Ронгвальд, говори!Ронгвальд поднялся. Повёл головой, словно мог видеть собравшихся, и спокойным, глубоким голосом принялся излагать подробности неудачного нападения. Причём с одной стороны, и полусловом не упомянул обо мне, а с другой, рассказал всё так, что в виновности подсудимых не возникало сомнений.Когда рассказ был окончен, и Ронгвальд с достоинством сел обратно, Харальд обратился к заговорщикам:— Есть вам что сказать в своё оправдание?Те ответили хмурым молчанием. Тогда конунг задал следующий вопрос:— Кто подговорил вас на эту подлость?Борг, Гисли и Ко переглянулись, и в точности, как ночью, единогласно объявили:— Даген Сигурдсон!Тот заметно вздрогнул, бросил злобный взгляд сначала на бывших «коллег», затем на Эйрика, но в этот раз промолчал. Похоже, несмотря на присутствие Ивара, ему каким-то образом объяснили, что лучше быть живым козлом отпущения, чем мёртвым правдолюбцем.Впрочем, конунга и такой ответ устраивал. По крайней мере, никаких уточняющих вопросов не последовало, а вместо этого Харальд предпочёл перейти сразу к приговору. Поимённо назвав всех подсудимых, он продолжил:— Вина ваша доказана перед богами и всеми свободными людьми Весфольда. Потому наказание вам предлагаю положить следующее: Гисли, сыну Гери, Боргу, сыну Гуннара, Йоару, сыну Кнута, и Оге, сыну Могена — «двор платы за жизнь», изгнание сроком на три года. Одна ночь им будет, чтобы покинуть Вестфольд, а дальше любой может убить их без мести и виры. Всё, чем они владеют, отойдёт ярлу Ронгвальду. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди?Толпа собравшихся ответила дружными одобрительными выкриками. Что до осуждённых, лица их остались бесстрастны, однако я не сомневалась: Эйрик позаботится, чтобы три года изгнания для них прошли без особенных лишений.Только какая судьба ждёт Дагена?Не успела я задаться этим вопросом, как конунг поднял руку, успокаивая шум, и продолжил:— Что же до Дагена, сына Сигурда, то он его вина тяжелее.
Он покусился на жизнь того, чьим гостем являлся, и за то наказание ему — «поход в лес», пожизненное изгнание. До конца дней у него нет права появляться среди людей, и если условие будет нарушено, каждый может убить его, как бешеного пса. Никто не должен скрывать его или помогать ему, и любые людские законы отныне — не о нём. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди?Последние слова почти утонули в криках «Да! Так ему! По заслугам!». Даген стоял под их градом ссутулившись и сжимая кулаки, но молчал. Была ли и ему обещана помощь? А если была, собирался ли Эйрик выполнить обещание?— Времени тебе — до захода солнца, Даген Сигурдсон, — перекрыл шум голос Харальда. — Потому беги и прячься, как зверь, пока на тебя не открыта охота!Взгляд, каким Даген обвёл окружавших его людей, был и впрямь звериным. Никогда прежде не видела я на человеческом лице столько неприкрытой ненависти. И последними, на кого посмотрел изгнанник, были мы с Ронгвальдом. Несколько секунд Даген смотрел на нас так, словно в мыслях казнил жесточайшей из казней. Затем отвернулся, стронулся с места и под насмешки и улюлюканье толпы пустился прочь. Сначала у него ещё хватало выдержки идти, но с каждым пройденным метром он всё убыстрял шаги, пока наконец не пустился бежать, пригибаясь, будто ждал камней или копий в спину.— Идите и вы, — между тем обратился конунг к оставшимся заговорщикам. — Не так много времени вам отпущено, чтобы укрыться от мести ярла Ронгвальда.Усмешки, которые те почти не пытались спрятать, даже глупцу объяснили бы, насколько новоиспечённым изгнанникам плевать на эту угрозу. И с холма они тоже уходили быстрым, но не суетливым шагом — как отступающие воины, а не спасающие жизни беглецы. Потому и вслед им, в отличие от Дагена, кричали меньше и не с таким презрением.«Одно и то же во все времена, — думала я, глядя на Эйрика, спокойно восседавшего по левую руку от конунга. — Если ты богат и у тебя есть связи, отдуваться за твои промахи будут шестёрки. А справедливость бывает только в сказках.. то есть в этом случае в сагах».— Суд окончен, — между тем заговорил конунг, — однако не все достойные тинга дела ещё решены..— Именно так! — вдруг громко заявила Тордис и без тени страха или сомнения вышла на пустое пространство перед собравшимися. — Я, Тордис, дочь Харальда, старшая жена ярла Ронгвальда, перед всеми свободными людьми Вестфольда требую справедливости!