Страница 37 из 50
— Оставит, — тихо, но с такой ледяной, не допускающей сомнений уверенностью сказал он, целуя ее в макушку. — Я позабочусь об этом. Обещаю тебе. Это был его последний выход.
Он держал ее, чувствуя, как ее дикий, животный страх медленно, с трудом сменяется глубоким, нервным истощением. Но в его собственном сердце, под слоем облегчения, что она с ним и цела, теперь бушевала не слепая ярость, а холодная, выверенная и беспощадная решимость. Он защищал свое. Своего человека. Свое счастье. И он теперь понял — игра в вежливость и предупреждения окончена. Начиналась настоящая война.