Торговец будущим – 3

Глава 17

Глава семнадцатая

Если бы я был в своём прошлом завзятым обитателем интернета, то несомненно знал бы что с 1802 года по 1804 в российские порты зашло лишь двадцать пять французских судов. И естественно не поверил бы этой цифири, так как у нас лишь в этом году побывало более пятидесяти, чего уж говорить про суммарки в 1803 и 1804 годах. Франкопузы сверх договора затаривались дополнительным лесом, пенькой и льном, порой даже невысокого качества, а также всяческой «шелесякой» корабельного предназначения. Тоже самое делали и испанцы с португальцами, которые подключились к всемирному конкурсу на лучшее транспортное судно «прибрежной торговли». Всё это добро шло на верфи этих трёх стран, где мастера со всей Европы боролись за достаточно хорошие призы.

Прикольно, но даже английские корабелы приняли участие в столь откровенном мероприятии, где не требовалось особой прочности, необходимой морским судам. Естественно, что никто не афишировал как и когда будут использованы десятки кораблей, которым по большому счёту предстоит лишь пара-тройка рейсов в своей недолгой жизни. Финансирование конкурса, включая расходы по строительству кораблей, обеспечивалось за счёт средств, полученных от продажи Луизианы.

В отличие от реальной Истории, на этот раз Луизиана была продана за двадцать четыре миллиона долларов, а не за пятнадцать. И это не удивительно. Всё-таки территория в два раза больше, чем площадь нынешних штатов вместе взятых. Кроме того, американцы готовы были заплатить десять миллионов за один лишь Новый Орлеан, а тут о-го-го сколько вдобавок. Стоит учесть, что пиндосы платили облигациями, которые никому особо в Европе не нужны. Правда два банка (один в Лондоне, другой в Амстердаме) всё-таки согласились их обменять на наличные, хотя и с дисконтом.

Помощь французам оказали и мы, выкупив у них часть облигаций. Мы — это правительство (на шесть миллионов долларов), а также князь Куракин (два ляма облигациями), граф Кочубей (мильон), граф Строганов (тоже миллион) и я, а точнее мой экспериментальный банк (пять мульонов бумажками). Внешний долг России на начало 1801 года составлял 62 миллиона рублей серебром. Доходы второй половины того года позволили оплатить не только проценты, но и погасить семь миллионов долговой суммы (если считать в рублях).

Приход к октябрю 1802 (финансовый год заканчивается сентябрём) оказался настолько велик, что Александр распорядился закрыть ещё двадцать пять миллионов. В итоге полностью рассчитались с генуэзцами и де Стемпом. Оставался лишь долг дружественному банку «Гопе и Ко» (называют ныне по-разному, хотя по идее это «Hope Co»). Вот эти-то амстердамские лимонники и согласились взять у нас американские облигации для погашения части изрядно затянувшихся обязательств.

— Господа, осталось уплатить пятнадцать миллионов рублей серебром, что мы и сделаем в следующем году. Тогда мы никому за нашими рубежами не будем должны, а с внутренними кредиторами как-нибудь разберёмся с божьей помощью, — декларировал император, выступая на заседании Непременного совета, — хочу напомнить, что в своё время Русское царство не передало Российской империи никаких внешних долгов.

Кстати, когда-то и Пётр Первый сказал: «Я только что закончил войну, продолжавшуюся 21 год, не встретив необходимости прибегать к заключению государственных займов, и если бы по Божьей воле пришлось воевать ещё 20 лет, я бы воевал, не прибегая к займам». О том что он тратил до 80% бюджета первый российский император не упомянул, видимо поскромничав.

Первым должником забугорных банков стала Екатерина Вторая, прозванная за это Великой. Технически дело осуществлялось следующим образом. Россия посылала банкиру де Стемпу облигации достоинством по 500 тыс. гульденов «до подлинного выкупа и заплаты». На эту сумму он выпускал ассигнации достоинством по 1 тыс. гульденов, которые заверялись нашим послом в Гааге в присутствии присяжного нотариуса. Эти ассигнации банкир и реализовывал по рыночной цене, а она была всегда ниже номинала.

Из полученных средств он удерживал свои расходы по займу и комиссионные, а остальные деньги пересылал куда укажет российское правительство через придворного банкира Фридерихса. Интерес по займу были равен 5%. Де Стемп получил облигации на 7.5 млн. гульденов (1 ₽с. = 2.15 гульд.). Данный займ был гарантирован таможенными пошлинами на товары, идущие через порты Нарва, Ревель, Пернов и Ригу. В результате с каждой облигации номиналом в 1000 гульденов Россия получала менее 750 гульденов, заёмные же проценты должна была платить с 1000. При этом сделку следовало считать довольно удачной.

К концу жизни императрицы внешний долг составил 56.5 млн. гульденов и 3 млн. пиастров (один генуэзский банк подключился к кредитованию русских), что равно 41.4 млн. р. с… Для его погашения вместе с уплатой заёмных процентов требовалось примерно 55 млн. р. с. Из-за разделов Польши пришлось взять на себя обязательства по выплате и польских долгов, так и доросли до 62 миллионов рублей серебром. Слава богу, что оборонная доктрина обеспечивает сохранность казённых средств, иначе пришлось бы постоянно брать на себя новые долговые обязательства, вместо погашения предыдущих. И слава мне, ненаглядному, что удалось убедить Александра Первого принять эту самую оборонную доктрину, отказавшись от мощных расходов на поддержание имперского величия.

Впрочем меня отблагодарили, вручив орден Владимира четвёртой степени. Вроде и не воевал и беспорочная служба отсутствует как факт, а оно вона как вышло. Эдакий беспредел класса «что хочу — то и ворочу» со стороны государя.

Естественно, что каждый заинтересуется каким же образом французы выгадали в нашей альтернативной реальности. Кто такой «самый умный» им насоветовал схитрить супротив судьбы? И зачем, коли включен авторско-главгерский беспредел, вообще нужно было продавать Луизиану, небось самим пригодилась бы в дальнейшем?

Честно говоря, придётся философию жизни припахать. Ещё с детских лет практически каждый из нас задаётся вопросом класса «а зачем мне ваша арифметика, если я мечтаю стать грузчиком». Или «нафига нужна стереометрия, когда я буду актрисой». Ну и прочее в том же духе, мол, лишние знания никогда не пригодятся. Вот и я о «Луизианской покупке» узнал случайно, когда учился в военной академии. Краткий курс по наполеоновским войнам, давным-давно устаревшим и по большому счёту никому не нужный: ни преподам, ни нам. А в нём просто упоминание о том, что Наполеон по дешёвке отдал Штатам плодороднейшие и богатые металлами и минералами огромадные земли.