Страница 33 из 34
Лера звонит ближе к трём и практически не даёт вставить ни слова. Жених, как оказалось, приезжает сегодня. Папа что-то купил не то, мама передумала насчёт ужина, а сама Лера не знает, что надеть.
— Ты какая-то странная сегодня, — замечает она наконец.
— Нормальная я.
— Ладно, потом расскажешь. У меня тут катастрофа.
И снова уходит в свой рассказ. Я даже улыбаюсь.
Вот и поговорили.
В четыре становится уже не смешно.
Макса нет. Сообщений нет. Звонков тоже.
До поезда остаётся меньше часа.
Я несколько раз убеждаю себя написать первой.
Что в этом такого?
Обычное сообщение:
«Ты приедешь?»
Два слова, но палец так и не нажимает на отправку. Потому что сразу после них в голове возникает другое. А если не приедет? А если приедет, то что дальше? Спросить его номер? Или поблагодарить за ночь?
На вокзал приезжаю заранее. Минут двадцать стою возле входа, делая вид, что что-то листаю в телефоне.
Каждая чёрная машина заставляет сердце дёргаться. Каждый высокий мужчина в толпе — тоже. И с каждой минутой мне становится всё противнее от самой себя.
Вчера я лежала с ним в одной постели. Сегодня боюсь позвонить.
Прекрасно.
Иду к вагону медленно, постоянно оглядываясь.
Никого.
Проводница проверяет билет и кивает на дверь.
— Проходите, девушка.
— Я сейчас. Ещё минутку.
Она смотрит на часы, но ничего не говорит.
Минутка заканчивается. Потом ещё одна. Людей на платформе становится всё меньше. И вот здесь моя гордость наконец идёт куда подальше.
Достаю телефон и нажимаю на имя.
Вместо гудка через несколько секунд раздаётся спокойный механический голос:
«Абонент временно недоступен».
Смотрю на экран. Набираю снова. То же самое. Внутри что-то медленно проваливается.
Может, работа, телефон сел, ещё что-нибудь.
— Девушка, — проводница уже выглядывает из вагона. — Отправляемся.
Сжимаю телефон.
Да очнись ты уже, Алёна! Он получил, что хотел. А я, идиотка, ещё с утра лежала и думала, что будет дальше. Ничего. Вот что.
Поднимаюсь в вагон почти в последний момент.
Дверь за спиной закрывается.
Через несколько секунд поезд медленно трогается, а я всё ещё смотрю через стекло на пустеющую платформу.