Страница 13 из 34
— Какая гордая, — говорит он, с уже привычным смехом.
— Просто не хочу привыкать, что меня везде таскают, — отвечаю я и делаю шаг к подъезду.
Его квартира находится на последнем этаже. Мы едем на лифте, но почему-то внутренне я понимаю, что сам он никогда им не пользуется.
У него двухкомнатная квартира. Всё просто и без лишних вещей. Минимализм, который граничит с мужской спартанской обстановкой. В прихожей — тёмный линолеум, в гостиной — коричневый диван, стеллаж с книгами, шкаф. Чисто. Уютно, но без пафоса.
— Проходи, — говорит он, снимая куртку и кидая её на кресло. — Я сейчас.
Он уходит в спальню, оставляя меня одну в гостиной. Я оглядываюсь. На столике лежит несколько журналов, на подоконнике маленькое комнатное растение, которое явно поливают вовремя. Я усмехаюсь про себя. Этот человек, который ловит преступников и смотрит на меня с ледяным спокойствием, поливает цветы.
Я успеваю только присесть на диван, когда он возвращается в комнату… без футболки. В одних только брюках.
Плечи широкие, грудная клетка мощная, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Нет. Не просто мышцы. Это тело, которое явно создано для того, чтобы выдерживать нагрузки, которые я даже представить не могу. Всё в нём кажется выточенным — не излишне накачанным, но очень гармоничным. Широкий торс сужается к талии, на прессе виднеются чёткие контуры, даже когда он расслаблен. Кожа смуглая, с лёгким блеском, как будто он только что вышел из душа. На левом плече — татуировка. Она начинается где-то на лопатке и спускается вниз по бицепсу, переплетаясь с мышцами. Я вижу какие-то иероглифы, витиеватые линии, и они выглядят такими… правильными. Будто нанесены специально, чтобы подчеркнуть его силу.
Я не замечаю, что смотрю слишком долго. Щёки вспыхивают. Я чувствую, как огонь разливается по лицу, и даже шея начинает гореть. Я с большим усилием заставляю себя отвести взгляд. Нельзя так пялиться на мужчину, которого знаю два дня.
— Держи, — раздаётся над головой его бархатный голос.
Я сглатываю и принимаю аптечку из его рук. Наши пальцы соприкасаются, не известно почему вызывая у меня странную реакцию в организме.
Так, соберись, Алёна! Нужно сосредоточиться на ранах, а не на его теле. На перевязке, а не на том, как его татуировка поднимается к плечу и исчезает за спиной.
— Садись, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я посмотрю, что у тебя там.
Он садится на стул. Я встаю сбоку, потому что по-другому не достать до спины. Мои колени почти касаются его бёдер, я ощущаю его запах. Резкий. Мужской. Терпкий. От этого голова начинает кружиться. Я делаю глубокий вдох и беру марлю.
Я смотрю на его живот, часть спины, плечи и замираю. Он весь в ранах. Царапины, ссадины, синяки — как будто он попал под каток. Или под колёса. Некоторые раны уже начинают заживать, но есть и свежие — длинные красные линии, которые выглядят особенно болезненно. Я не хочу знать, как он их получил. Но я вижу, что они настоящие. Это не просто «упал с велосипеда».
Пальцы начинают дрожать, когда я прикасаюсь к его спине. Кожа у него горячая, и я чувствую, как напрягаются мышцы от каждого моего прикосновения.
— Чуть тише, — произносит. — Не так больно.
Я сглатываю и стараюсь быть аккуратнее. Я обрабатываю раны, накладываю марлю, фиксирую бинтами. Он сидит неподвижно, только иногда выдыхает, когда мои пальцы задевают особенно чувствительные участки.
Я замечаю, что татуировка на плече занимает почти всю лопатку. Это не просто иероглифы. Это сложный узор, который переходит в более крупные линии, напоминающие крылья. Или что-то ещё. Я не решаюсь спросить, что это значит.
Заканчиваю у плеча и только сейчас осознаю, что стою между его широко раздвинутых ног. Мои колени почти касаются его бёдер, платье чуть задралось, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Он поднимает голову, и наши глаза встречаются.
Я словно под гипноз попадаю. Мне бы отвернуться, сделать шаг назад, отойти, но почему-то я продолжаю смотреть в его темные и, кажется, бездонные глаза.
Он подается чуть вперед, и горячее дыхание касается моих губ…