Торговец будущим - 4

Глава 16

Глава шестнадцатая

Чехарда с членами Мальтийского ордена наконец-то прекратилась. Официально в нём (прежнем) остались лишь католики, да и то не все. Тем не менее у них база в Сицилии, плюс на самой Мальте и восемьдесят судов, включая полтора десятка военных. Линкоров нет, как и ракетной обороны, зато есть покровительство Ватикана и кое-какая финансовая поддержка из Рима. Добавим сюда прежние понты, регалии и название.

Наш орден перестал быть мальтийским, по крайней мере это слово из названия убрали. Чистое католичество тоже исчезло из устава, сменившись на скромное «христианский». Получился Ревельский орден святого Иоанна, зато базовыми землями является территория северной части Эстляндии. Она, кстати, выведена из состава Эстляндской губернии, хотя и остаётся российской. Торговый флот насчитывает сорок семь судов и столько же капитанов, кроме того ещё две дюжины мальтийских торговцев сотрудничают с моими трейдерами. Военный флот Ревельского ордена имеет в своём составе восемь линкоров, пусть и качественно отремонтированных, но б/у. Шесть фрегатов и несколько вспомогательных кораблей для всяких боевых надобностей. Зато все порты укреплены ракетами и более-менее приемлемой артиллерией, что вполне устраивает Александра Первого за чужой счёт заполучившего качественную оборону кусочка своей страны.

Ну и, ясен перец, новые регалии, медальоны и прочие красивые цацки, правда относительно небольшого размера. Нам не нужны блямбы размером на треть груди ради ложного величия, пусть другие такими шикуют, коли им нравится. Гораздо важнее размеры доходов от коммерции и промышленности с сельским хозяйством от которых поступают налоги в казну ордена. Правда ввозные и вывозные пошлины проходят мимо неё, поступая в государев бюджет, но это разумно, ибо за предоставленные в пользование земли нужно платить не только верноподданичеством.

Злые языки без костей утверждают при дворе, что «князь Ревельский специально обзавёлся орденом, чтобы подати в казну самому не платить». В чём-то они правы, хотя чисто со своей торговли я всё сполна оплачиваю, мало того, без хитрого утаивания доходов. А то что фактически приютил иноземцев, оставшихся без родины, так это чистое самаритянство, не более. Да, они не сирийские беженцы, а вполне обстоятельные и состоятельные люди, так каждый сам выбирает кому помогать и чем. Я же настолько бесхитростный, что у меня конфетку выманить легче чем у ребёнка. Правда любой, кто пытался проверить такое на практике, неоднократно убеждался что у ребёнка хрен конфетку выманишь в реале. Скорее сам без чего-нибудь останешься, предприняв попытку.

— Денис Дмитриевич, вам действительно пора жениться, — убеждает герцогиня Ланская, — ведь столько предложений поступает. Всё-таки породнившись с высокопоставленными родами вы войдёте в самый высший свет нашего общества. Неужели вам не хочется этого?

Мария Васильевна давно так не думает, но по-видимому ей поставлена задача, которую приходится выполнять помимо своей воли. Русский царь на меня не давит и не пытается насильно женить, вот другие лишь предлагают и упрашивают, опасаясь давить, пользуясь связами и властью.

— Дорогая, наш друг наверняка имеет что-то себе на уме, — пытается угомонить супругу, вернувшийся из командировки в Италию Ланской, — да и зачем ему наши княжны, когда в Европе широкий выбор принцесс имеется.

— Степан Сергеевич, милый мой, да чтобы принцессу взять в жёны нужно самому королём быть или сыном монарха.

Наши беседы, протекающие в таком ключе, скорее шутливы, чем целенаправлены.

— Дорогие друзья, а если Денис Дмитриевич вскоре станет великим герцогом? — вмешался в дружескую пикировку Строганов, — обратите внимание на то, что он отмалчивается и улыбается с хитринкой. Наверняка задумал столь искусный ход, что все имеющиеся предложения покажутся мезальянсом.

— Скажите ещё, Павел Александрович, что тогда равной парой будет кто-нибудь из великих княжон, — Ланская даже засмущалась от вырвавшихся слов.

Остальные присутствующие тоже затихли, осознав что прикоснулись к святая святых. В результате мне пришлось разрядить атмосферу простым откровением.

— Дорогая Мария Васильевна, вы же знаете что я не от мира сего, поэтому ищу невесту по любви, а не по расчёту. И могу позволить себе именно такой вариант, так как ни деньги, ни связи меня не интересуют. Того, что довелось нажить, вполне хватает. Я из этого исходил с самого начала, остаюсь при этом мнении и сейчас.

Понятно что говорить о том, что многие фамилии в Европе настолько друг с другом перекрестились, что имеется опасность передать наследственные болезни детям, нет смысла. Или не дай бог породниться с Романовыми и навечно стать их рабом, об этом пусть другие мечтают. К той же Екатерине Павловне уже пару раз подкатывали из Баварии, а за принца Генриха Прусского лишь недавно просили его родственники. В то же время Екатерина имеет любовную связь с князем Долгоруковым. Мало того, великая княжна на пару с её матушкой, Марией Фёдоровной, нацелились породниться с австрийскими Габсбургами. Мне такого счастья, честно говоря, и нафиг не надо. А в сексуальном плане мне вполне хватает тихой спокойной Глаши с которой у нас всё хорошо уже не первый год.

Во второй половине октября 1806 года французы произвели смену посла, прислав вместо Лессепса несколько загадочную личность, именуемую Рене Савари. О нём известно, что является одним из самых доверенных людей Наполеона и попутно возглавляет тайную полицию. Дело в том, что аукцион на приобретение комплекта высококачественных материалов для флота франкопузы проиграли и в сентябре англикосы вывезли «добычу», подсократив свою казну. Ротация особо ничего не изменила в отношениях наших стран, да и сам Савари навряд ли надолго задержится на новом посту. Тем не менее он встретился не только с сильными мира сего, но и зачем-то согласовал встречу со мной.

— Ваше высочество, я хотел бы согласовать с вами кое-какие территориальные и статусные изменения принципата Эсте…

Нельзя сказать, что добавление герцогства Болонья меня особо радует. И так моя личная экономика работает на пределе возможностей, а оговорённая когда-то «подпитка» из Франции скоро закончится. Да и ни разу неохота быть эдаким раздражителем австрийского двора в чём честно признался послу.