Страница 58 из 60
Глава 5
Как и любая любящая мать, Лидия не могла быть объективной. Ей нравилось всё, чем увлекается дочь! Даже в детстве, когда Машенька, встав на стульчик перед гостями, излагала Чуковского, она восторгалась, считая её самой талантливой девочкой на свете. Так и сейчас, слушая монолог Ассоль в исполнении Маши, она затаила дыхание, глядя на дочь.
— Здравствуй Бог! Ты меня, наверное, не знаешь, — обращалась Манюня к всевышнему, — Это я каждое утро говорю тебе «здравствуй», а вечером «прощай». Но ты и об этом, наверное, не знаешь? Ты занят миллионами других людей, дела которых поважнее моих. Я знаю — ты сильный и всемогущий. Пожалуй, ты даже сильнее волшебника.
Слова в исполнении дочери так задевали её за живое. Хотелось рыдать, и от счастья и от волнения за то, как пройдут эти пробы.
«Как? Как?», — упрекала себя, — «Понятное дело, Кирилл согласится. Вот только…».
— Манюнь, — робко бросила Лида, — А с чего ты взяла, что это будет Ассоль? Ведь на эту роль у него есть другая.
Маша быстренько вышла из роли. Лицо её стало серьёзным:
— Подвинется! — хмыкнула резко и опять принялась излагать монолог.
Лида тихо вздохнула. Ну, что ж! Будь, что будет. Она вручила ей «удочку», а рыбку пусть ловит сама. Маша сильная, Маша упорная. Она никогда не сдаётся, идёт напролом. И теперь, отодвинет прелестницу Софу, заставив Кирилла сменить утверждённые роли и взять на подмостки её.
Узнав о предстоящей встрече, Маша воскликнула:
— Мама, ты — гений!
У Лиды аж сердце зашлось. Никогда ещё дочь не звала её так. Не смотрела с таким обожанием.
Даже фамилия ей ни о чём не сказала! Манюня уже и забыла о том, с чьей дочуркой дралась в ресторане. Слишком уж много на её счету было подобных эксцессов. А сколько же их ещё будет? На том и стоим.
После этого Машенька стала искать подходящий наряд. Ничего, что могло в её понимании стать таковым, не нашлось до сих пор. И она продолжала играть «роль Ассоль» в труселях и бюстгальтере. После сна под шезлонгом, загар стал неровным. Плечи красные, пузо белее трусов. Разбирая завалы одежды, которые выплюнул шкаф, она возмущалась тому, что «все тряпки отстойные».
— Ну, вот что мне надеть? Это платье? Стыдобище просто! И ляжки вины! — приложив к груди вешалку, Маша крутилась у зеркала.
Даже Лида представляла себе Ассоль как-то иначе. Но, возможно, у Маши получится стать новым гением в старых кругах?
— Нужно что-нибудь длинное, чтобы ноги закрывало! — перебирала она свои платья. Как назло, сред них были только короткие. Так как «манечка» Маши была — носить мини. Она никогда не стеснялась своих полных ног.
— Ну, надень вон те брючки широкие, — Лидия Семёновна указала на синие брюки, торчавшие в груде вещей.
Маша, вытащив их, приложила к себе:
— Мам, ну ты гений!
Эта фраза звучала уже второй раз. И ощущения были такие прекрасные! Как правило, дочь осуждала её, не вникала в советы. А тут…
— И вот эту блузочку белую, Маш, — Лидия встала, извлекла на свет блузку с воланом, — Белый с синим, это же в стиле морском?
— Точняк, мамуль! Ты будешь моим костюмером! — заверила Маша, одобрив предложенный мамой наряд.
Лидия втайне мечтала о том, как однажды к ней в дверь постучат журналисты. Как её пригласят на программу, где обсуждают звёзд театра и кино.
— Какой Мария была в юности? — спросит ведущая.
А Лидия скажет ей:
— Машенька была настоящей, естественной. Она никогда не стыдилась быть собой. Избегала притворства! Для неё вся жизнь — это театр, а театр стал самой жизнью…
«Нет, не так», — подумала Лида, отвлёкшись, — «Жизнь — театр, жизнь в театре, театральная жизнь…».
— Мам! — оборвал размышления голос Манюни, — Ну ты чё, заснула что ли?
— Аушки, — Лидия Семёновна вскинула руки.
— С волосами-то чё делать? — пожала плечами дочура, неприязненно трогая нежный пушок светло-русых волос.
Лида, с нежностью глядя на дочь, вспоминала ту самую нимфу. Вот уж кого не заботит, как выглядеть! Как сделать себя привлекательной. Если природа тебя одарила всем сразу. А тут…
— Моё солнышко, — Лида погладила тёплые Машины плечи, — А давай я тебе заплету колоски? Как в детстве? Помнишь?
Маша в зеркале скуксилась:
— Ну, не знаю! Попробуй.
Пока Лидия старательно делала Маше причёску, та пребывала в своих монологах.
— А какой он? — посмотрела на мать в большом зеркале.
— Кто? — удивилась Лидия.
— Ну, режиссёр этот! На кого он похож? На Олега Янковского? Или на Бондарчука? — запрыгала Маша на стуле.
Лида задумалась:
— Он… Он похож на себя самого.
— А он толстый? Или подтянутый? Брюнет, блондин, рыжий? Усы есть? А борода? — тараторила Машка, как в детстве. Узнавая у мамы, как выглядит дед Мороз.
— Манюнь, ну сама всё увидишь, — устало ответила Лидия.
— Я специально не стала искать в интернете, — доложилась Манюня, — Пусть будет сюрпризом! Я представляю его себе таким усатым взрослым дядечкой, с пузиком и в клетчатом шарфе, — рассмеялась она.
Лидия вспомнила Кирю, сидящего на террасе летнего ресторана. Сказать, что он очень красив? Импозантен? На Лидин вкус нет! Да и так ли важно, как выглядит тот, кого нарекли «исполнителем мечт»…
Маша при полном параде стояла у двери. Лида вызвала дочке такси на ресепшн. Оказалось, что между отелем и пляжем есть вполне комфортабельный способ добраться — гольфкар. Отчего эта мысль не пришла поутру? Хорошо, что теперь осенило!
— Ну, ни пуха тебе, ни пера! — пожелала она своей дочери. Поправила ласковым жестом ей волосы.
— Ага! К чёрту, ма! — отозвалась Манюня. И устремилась навстречу мечте…
Время шло быстро. А Лида не думала, что будет так волноваться! Она блуждала по номеру, не в силах найти, чем занять свой взволнованный мозг. В конце концов, вышла наружу. С балкона был виден бассейн. Возле которого, даже в вечернее время, собирался народ. Мелодичная музыка, звук голосов, плеск воды, слегка успокоили Лиду. Она с тяжким вздохом присела на один из двух стульев, помимо которых, у них на балконе был столик и даже цветок.
Аркашенька сегодня уже написал сообщение. О том, как ему одиноко и грустно без них! Как скучает, как ждёт «возвращения девочек». И с чего ей подумалось, что муж способен изменить с кем-нибудь? Это не в духе Аркаши! Он слишком зависим от них и ленив. Он и в былые-то годы не сильно «вертел головой». Разве что из любопытства…
Смартфон зажужжал в её правой руке.