Страница 52 из 60
Глава 2
Лидия Семёновна была, не то, чтобы очень красивой. Но вполне привлекательной женщиной. Правда, рот маловат. Как любила говорить её мама:
— Рот, как куриная гузка, — что весьма печалило Лидию.
Но вот глаза у неё были на редкость большими и ясными. И даже с возрастом не утратили цвета!
— Сплошные глаза на лице, — опять же из маминых уст, эту реплику она воспринимала уже, как комплимент своей красоте.
Именно эти глаза и влюбили в себя её мужа. Фигурой она отличалась обычной. И талия есть, и ноги нормальной длины. Волосы, в принципе, тоже сойдут! Не слишком густые, но и не жидкие. Как, к примеру, у матери. Та вечно любила начёсывать, чтобы придать им объёма.
Мужчина, с точки зрения Лиды, не должен быть слишком красивым. Опрятным быть должен! А вот красивым — нет. Так что её ненаглядный Аркаша пришёлся по вкусу по всем пунктам сразу. Высок и фигурист. Волосы гуще, чем даже у Лидочки. И такой выразительный рот. Совершенно не мужской, на её взгляд, очень чувственный рот, он всегда был надменно изогнут. И если она поразила его своим взглядом, то Аркашенька взял свою Лидочку ртом. Причём и в прямом, и в переносном смысле слова. Ведь когда он целовал её… Лида плыла и робела! А когда читал этим ртом стихотворные строки, то пылала внутри:
— Вдоль маленьких домиков белых
Акация пышно цветёт,
Хорошая девочка Лида
На улице южной живёт …
Когда доходило до фразы:
— А чем же она хороша? — то Лидочка произносила её с преувеличенным любопытством. Желая услышать скорее: ну, чем же? Ну, чем?
И Аркаша объяснял ей, чем именно. Что «с именем этим ложится, и с именем этим встаёт». И так далее, согласно стихотворению. Венчал выступление поцелуй, как доказательство вечной любви.
И не страшно, что взгляд у Аркаши был робкий, в глубине обрамлённых ресницами глаз. И глаза были цвета, какого-то серого. Слишком мелкие, в сравнении с ртом. Лида искренне полюбила его, отдала ему душу и тело.
«От любви настоящей родятся красивые дети», — прочитала она как-то раз. Тем страннее было, когда родилась их Манюня. Несуразный вопящий комок! Чем скорее росла, тем дурнее она становилась. Но ведь любовь их с Аркашей была настоящей? Так в кого получилась их дочь?
В наше время, когда медицина творит чудеса, исправляя любые огрехи природы, беспокоиться было напрасно. Вот только… Уж очень размытым был выбор: с чего бы начать? Машенька, в силу каких-то немыслимых сбоев, смогла перенять от родни разом всё. Только всё наихудшее! Редкие бабкины волосы, дедовы ступни и тяжесть фигуры. От матери, нет, чтобы взять те же глазки! Взяла неказистый и маленький рот. А глаза от отца, мелковатые, колкие, странного цвета.
— С лица воды не пить! — говорила мать Лиды, бабуля Манюни. И была права.
Но ведь не только с лица, но и с тела. Так, Машенька вышла какой-то несобранной. В силу роста могли бы отдать её в спорт. Только к спорту дочь с детства была равнодушна. Полнела и ела, плюя на себя. Утоляя обиду на жизнь аппетитом!
И Лида не гневалась. Как сохранить оптимизм, когда вокруг одни «девочки-куколки», а ты возле них, как резиновый мяч? Она утешала дочь тем, что не во внешности счастье. И даже красивые девушки частенько страдают от недостатка любви.
Уже в детском саду Манюня была «дружелюбной». Кусалась, бросалась в ровесниц песком. Их всегда выручали отцовские связи! Когда уже в школе, директриса, пылая огнём, говорила им:
— Всё! Отчисляем.
Аркаша изыскивал средства в бюджете на шефскую помощь их школе. Для ремонта крыльца, например. Или для новых спортивных снарядов. Взять того же «козла», через которого прыгали девочки. А Машенька просто валила его на матрас! И мальчишек валила, давая понять, кто здесь главный. И в классе была неизменной звездой.
Со временем прыткость прошла, но характер не сгладился. Машенька так ненавидела тех, кто красивей её. А таких было много! Практически все. И в подруги она выбирала девчонок, кому повезло ещё меньше, чем ей.
Была у неё длинноносая Ольга. В профиль — ну точная баба Яга! Правда, сделав себе ринопластику, Оля мгновенно ушла из подруг. Как и Таня, с которой Манюня дружила ещё с самой школы. И которая в школе ещё «удивляла» весы. Похудев, отсидев на диете, Танюша была позабыта. И место её пустовало с тех пор…
На следующий день арку на пляже поправили. Заново вдели цветы, натянули прозрачную ткань на каркас из бамбука. Та губастая дурочка, вступившая с Машенькой в спор, теперь обходила их с матерью дальней дорогой. А Маша как будто забыла! Спала себе, выставив солнцу свой густо намазанный зад. Уж в чём состояло её преимущество, так это в том, что никто не решался перечить Манюне. А уж если решался, то очень жалел!
Даже арка теперь была ей безразлична. Однако же, действо, которое вдруг началось, привлекло, в том числе и её…
На пляж вышла горстка людей. Двое из них, если судить по одежде, были — жених и невеста. Лидия Семёновна сняла солнцезащитные очки и надела простые. Уж больно староватым ей показался жених! А невеста была просто нимфа в летящем наряде. Вместе с ними шли: девушка с сумкой, в которой несла инвентарь, парень тащил фотокамеру, зонтик, штатив. А прислуга отеля тащилась за ними.
Все скучавшие на лежаках постояльцы отеля вдруг всполошились, привстали и стали следить. Мужчина держал свою спутницу за руку. А та умилительно льнула к нему! Вдруг у него зазвонил телефон. Он, достав его, чмокнул невесту в припудренный носик, и пошёл в малолюдный тенёк. Пока фотограф настраивал камеру, девушка с сумкой, поставив её на песок, начала вынимать всевозможные таинства.
В руках у невесты возник скромный белый букет. Само платье не отличалось особенной пышностью! Скорее, наоборот. Оно было прямым и тяжёлым. Ткань лилась по ногам, и подол утопал в мягком белом песке. Потому ей всегда приходилось его поднимать, чтобы не запутаться. Невеста стояла, позируя. Видимо, время было оплачено! И решили не тратить его, сделать несколько фото.
— Вот же красота-то какая! Романтика, — сказала позади них какая-то женщина мужу.
Тот приспустил очки с носа, посмотрел и угукнул, совсем равнодушный к тому, что творится вокруг. Лида встала, взглянула на дочку, которая, выпятив зад, безразлично лежала спиной.
— Сепильдосина какая-то! — за пару минут до того оценила Манюня невесту.