Страница 12 из 60
— Правда? — спросила Женюша, склонив голову на бок, и перестав на секунду жевать, — Расскажи!
— Ну, я всего-то не помню, — нахмурился Сашка, потёр переносицу. Ровно также, как делал его отец. Только очков не хватало! — Короче. Влюбился парень один в девушку, что сидела на морском берегу. Вся такая прекрасная, недоступная. Хотело он её покорить, а она ни в какую. И яствами пичкал и песни ей пел, и лепестками сыпал во все стороны. А она поцелуй подарила и в город вернулась. А он с тех пор ходил на эту скалу и плакал. И её вспоминал.
— О, боже мой, как поэтично! — прижала Женюша ладони к груди, — Как печально! А разве не бросился он со скалы от невыносимых страданий?
— Ну, страдания были, в принципе, выносимы, — задумался Сашка.
— Ах, так? — оскорбилась она.
— Ну, и к тому же, он ведь надеялся, что дева вернётся. Вернётся к нему, — Сашка вдруг посерьёзнел. И Женю как будто волной окатило от взгляда его испытующих глаз.
Оказалось, у них много общего. И это не только французский язык и любовь к осетрине. Это ещё и похожее горе. Ведь Сашкина мать умерла.
— Утонула два года назад, — поделился он, глядя на море, — Притом, что плавала она хорошо! Всегда заплывала так далеко. А однажды она уплыла и уже не вернулась.
— Мне так жаль, — тихо ответила Женя, кладя свою руку поверх его пальцев.
— Отец после этого сильно замкнулся в себе. Писать перестал, — Сашка провёл пальцем левой руки по её выступающим нежным костяшкам, — Замуровал себя в этом склепе.
— Ну, это больше похоже на сад, — затаив дыхание, Женя следила, как движется палец по коже, так медленно и хорошо...
— Мама розы любила, так он засадил ими всё. Аж противно! — Сашка поддел, приподнял её палец с колечком. Потрогал его ободок.
— Ты не ладишь с отцом? — посмотрела Женюша с печалью на маленький перстень. Мамин перстень.
— Лажу, как видишь, — нахмурился Сашка, — Просто мы не всегда совпадаем. С ним сложно бывает.
— А с тобой? — улыбнулась она.
— А со мной, — он нашёл её взгляд, — Это ты мне расскажешь. Потом.
— Когда, потом? — утонула она в глубине его глаз. Они, как морская вода, потемнели. Впитали всю чернь этих южных ночей.
— Лет через десять совместной жизни, — облизнул губу Сашка. И взгляд его на мгновение коснулся её приоткрытого рта.
— Эй, голубки! Ваш десерт! — провозгласил официант, прерывая идиллию.
На обратном пути, уже сидя в машине, она привалилась к сиденью спиной.
— Кажется, мороженка была уже лишней.
— А ты поясок развяжи, — подсказал ей Сашка и провёл взглядом вниз, до разреза на матово-белом бедре.
— Не дождёшься! — она запахнула разрез, поглядела в окно.
— Что завтра думаешь делать? — выжидающе бросил в ответ.
Женюша пожала плечами:
— Не знаю. Валяться, лениться и есть абрикосы.
— Хороший план, — он кивнул, — У меня есть получше!
— Ловить карасей? — Женя тихо вздохнула.
— Да что ты привязалась к этой рыбалке? — выдавил он раздражённо, — Нет, если ты хочешь, давай! Я не против. Но я хотел тебе показать тот утёс.
— Утёс безутешных рыданий? — прикусила она губу, стараясь не рассмеяться.
— Утёс отвергнутых парней, — перефразировал Сашка.
— Я разве отвергла тебя? — удивилась она.
— Пока нет, — робко бросил он, глядя на Женю с вопросом. Во взгляде сквозило: «Ведь ты не отвергнешь? Уедешь? Забудешь? Вернёшься ли?».
Женя не знала ответов. Она не хотела пока ещё думать об этом. Ведь впереди целый отпуск. Каникулы. Долгие, жаркие. А что будет там, накануне отъезда, не знает никто...
— Хорошо, — согласилась она, — Только давай придумаем этому месту другую легенду.
— Давай, — он кивнул, — Вот завтра прямо на нём и придумаем.
Дом тёти Груни горел теплым светом окошек. Пикап встал поблизости. Женя сказала:
— Спасибо тебе. За еду, за компанию.
— Жень, — оборвал он её благодарности.
И даже без слов, она, чувствуя эту потребность, прильнула к нему. Ощутила горячую влагу дыхания возле виска.
— Женечка, — выдохнул Сашка, нашёл её губы и взял в этот раз, много больше, чем Женя могла ему дать. И ладонь соскользнула с плеча на бедро, и нащупала в складках её невесомого платья разрез.
Женя стиснула бёдра:
— Insolent! (Нахал).
— Прости, не сдержался, — он уткнулся ей носом туда, где только что целовал. От затылка и вниз побежали мурашки.
— Ты же выпил немного, — усмехнулась Женюша, сгребая с панели букетик цветов и вешая сумочку на плечо.
— Я пьян без вина, — Сашка сидел, улыбаясь во всю ширину своих скул, и смотрел на неё так, как будто уже овладел её телом и сердцем во всех смыслах этого слова.
Она попрощалась, позволила чмокнуть себя ещё раз. И уже за калиткой тёть Груни смогла шумно выдохнуть. Колени дрожали, а тело как будто летело над всем этим миром. Смотрело на всё сверху вниз.
«Кажется, я отыскала его, мам», — обратилась она и потрогала маленький перстень на правой руке. В нём горел ярко-алый гранат. Точно капелька крови, застывшая в цепких объятиях южных ночей.