Страница 10 из 60
— Логично, — вздохнула Женюша, — А ты?
Он оторвал взгляд от дороги:
— А что я?
— Тоже пишешь?
— Ещё не хватало! — поёжился Сашка. Ощущение близости с ним не прошло. А напротив, усилилось! Теперь ей казалось, она его знает давно. И не в первый раз едет с ним рядом, болтает о всяком…
— Ты говоришь это так, будто он делает что-то зазорное. Наверное, просто завидуешь папе? — решила поддеть.
— Да чему там завидовать? — вскинулся Сашка.
— Как чему? А фанатки? — пожала плечами Женюша.
— Так они не его любят, а его книги. А его они даже не знают совсем, — подытожил он. Женя не стала с ним спорить. Спросила:
— А ты кем хочешь стать?
— Я уже стал. Ну, почти, — вскинул лицо. Его ладонь, лежавшая на рычаге, соскользнула, на повороте коснувшись плеча. И Женину кожу как будто ошпарило…
— И кем же? — поёжилась нервно.
— Я на повара учусь, доучиваюсь, — с гордостью выдал её собеседник, — Вот доучусь и открою свой ресторан на побережье.
— Ого! Мечтать не вредно, — сказала она.
— Это не мечты, это планы, — ответил он, странно косясь на неё, — А мечтаю я о другом.
— И о чём же? — невинно спросила она.
Он вдохнул, отчего грудь надулась:
— О ещё одном поцелуе.
— Мечтать не вредно, — повторила совсем другим тоном, в котором читалось вполне откровенное «нет».
Подвезя её к дому тёть Груни. Почти. Женя просила его остановить за поворотом. Саша вызволил ве́лик из кузова. И взглянул на неё сверху вниз:
— Может, встретимся завтра?
— Зачем? — взяла руль, придвигая к себе свой починенный транспорт.
— Ну, как зачем? — хмыкнул он, — Погуляем, то, сё.
— То сё? — рассмеялась она, — Тебе бы стоило поучиться у папы умению строить фразы. Сын писателя, а изъясняешься, как рыболов.
Он обиженно выдохнул:
— А вы, сударыня, кто? Поэтесса, как минимум?
— Языковед, — деловито ответила Женя.
— Это чё за фигня? Языки изучаешь? — он взбил землю носком, и облако пыли осело на грязный кроссовок.
— Tu pues le poisson! — покривилась она, — Prends une douche et je réfléchirai. (От тебя воняет рыбой! Прими душ, и я подумаю).
Сашка в ответ усмехнулся. Женя уверилась в том, что «уложила его на лопатки». Однако уверенность эта была опровергнута фразой:
— Et si je me lave, tu vas y aller? (А если помоюсь, пойдёшь?).
— Ты знаешь французский? — застыла она.
Он, приподняв подбородок, кивнул:
— Хоть какая-то польза от папы писателя.
— D'abord laver, et il sera visible, (Сначала помойся, а там будет видно), — сказала она и пошла в направлении дома.
— Je vais me laver, tellement que tu n'auras pas le choix! (Я так намоюсь, что у тебя не останется выбора!), — крикнул он в спину.
И Женя не стала с ним спорить. А вдруг?