Страница 58 из 75
Глава 18
Что несут они на хвосте, Эти твои самолеты
Передо мной сидел ещё один Носитель Артефакта. Ещё один мастер Начертаний. Так вот почему меня вдруг потянуло зайти в эту мастерскую. Наверняка это всё из-за Артефактов.
— Я тоже понял, — не дождавшись ответа, сказал мне Валера. — И уже давно. Просто ждал, когда и ты, наконец, догадаешься.
Я не стал изображать удивление. С этим человеком игра в дурачка ничего бы не дала.
— Понял, — согласился я. — И раз уж ты мой артефакт увидел, то я хочу посмотреть на твой.
Валера хмыкнул, и достал из ящика стола свёрток. Аккуратно его развернул.
Это было ручное зеркало. Старинное, овальное, в потемневшей серебряной оправе. По краю тянулась тонкая гравировка, и там виднелись те же самые непонятные символы, что и у меня на монокле.
«Внимание! Обнаружен Артефакт „Зерцало“».
Я вспомнил тот список, который диктовал мне Верещагин. Точно, зерцало там было. И вот оно, передо мной.
На вид обычная антикварная вещица, а по факту — магический предмет. Я снял свой монокль, положил рядом с зеркалом. И приготовился слушать Валеру.
— Для клиентов это просто зеркало, — начал он. — Они в него смотрятся, видят себя. Я им даже говорю «Посмотритесь, настройтесь на хорошее». Они думают, что это ритуал такой, для настроения. А на самом деле…
Он замолчал, провёл пальцем по гравировке.
— А на самом деле я в это время смотрю в зеркало, — пояснил он. — Для меня оно работает иначе.
— Как? — спросил я.
— На поверхности проступают образы, — сказал Валера. — Неясные, мутные, как старые фотографии. Иногда обрывки прошлого человека. Иногда что-то, что ещё только может случиться. Я вижу, чего человеку не хватает. Что его гложет. О чём он мечтает, но сам себе не признаётся. И под это подбираю нужный узор.
Я слушал, не перебивая. Его артефакт работал по-другому, совсем не как у меня.
— Ты увидел, что я приду, через зеркало? — спросил я.
— Да, я иногда смотрюсь в него сам, — кивнул Валера. — Но мне оно редко показывает будущее… А тут показало тебя, и я сразу понял, что это всё неспроста.
А он не дурак.
— А свойство? — уточнил я. — Твоим татуировкам присваивается свойство после её выполнения?
Валера пожал плечами.
— Наверное, — сказал он. — Люди возвращаются, говорят, что у них что-то наладилось. Один сказал, будто с тех пор страх высоты прошёл. Другая бросила пить. Я не знаю, как это назвать. Оно само.
— У меня по-другому, — осторожно сказал я. — У меня татуировкам присваивается свойство. И свойство это зависит и от меня, и от клиента.
— Ты выбираешь их сам? — Валера даже подался вперёд.
— Скорее задаю направление, — развёл я руками. — А оно закрепляется за человеком.
Я не собирался ему многое раскрывать, но эту информацию сказать всё-таки решил. Он же поделился своей.
— Я не выбираю свойства, как ты, — со вздохом сказал Валера. — Зеркало само привязывает к татуировке смысл. Я просто проводник. А ты, похоже, сам решаешь. Значит, твоя штука мощнее моей.
Я не стал спорить. И не стал рассказывать всего. Про квесты, про награды, про ранги, про то, как Система оценивает каждую мою работу и гоняет меня по лестнице, о которой Валера и не подозревал. Обо всём этом я промолчал. Про брошь упомянул вскользь, будто она так, безделушка, что дополняет монокль. Незачем ему знать, как далеко я зашёл. Пока незачем.
— Я знал, что в Казани есть ещё один Мастер Начертаний, — сказал я. — У меня был клиент, который делал татуировку в Казани. Его звали Вадим, и делал он её уже давно. Узор, похожий на твои работы.
Валера задумался, снова откинул волосы назад.
— Вадим… — протянул он. — Я не вспомню по имени, клиентов много. Возможно, одна из первых работ.
Работа и в самом деле походила на работу новичка. Теперь всё сходилось.
— А само зеркало откуда у тебя? — спросил я.
Валера снова взял его в руки.
— Я нашёл его здесь, — сказал он. — Когда арендовал эту мастерскую. Она раньше принадлежала какому-то старику. Он то ли умер, то ли съехал, мне толком не сказали. Я въехал, начал разбирать старые шкафы, а там оно, завёрнутое в тряпку.
Он помолчал.
— Первый раз взял его в руки, а оно вдруг показало меня в прошлом, — хохотнул он. — Чуть не выронил его из рук. Потом уже, путём проб допёр, что оно вообще делает.
Я молчал, обдумывая его слова. Старик и спрятанный артефакт. Это явно не случайность. Это был предыдущий носитель, или кто-то, кто знал цену этой вещи.
Я решил сказать Валере кое-что ещё. Поделиться другой информацией, потому что это могло быть важно.
— Валера, — сказал я. — Есть вещи, которые тебе стоит знать.
Я рассказал про Первомастера, что первым научился вкладывать в вещь намерение и закреплять его. Про Осколки, части его дара, разбитые на несколько предметов. Про то, что наши артефакты, монокль, брошь, его зеркало, части единого Наследия. Про Верещагина с его описями. Про хранителя в Казани, который знает больше, чем говорит.
Конечно же я не рассказывал всего. Про себя я вообще рассказывать не собирался, это к делу не относилось. Но общую информацию сказать было нужно.
И Валера неожиданно выдохнул с облегчением.
— Хоть у кого-то ответы есть, — проговорил он. — А то у меня каких только идей уже не было… Оказывается существует — целый орден! Первомастер, хранитель, который знает, откуда всё взялось.
Он помолчал.
— Я хочу пойти с тобой, — заявил он. — К этому Хранителю.
Я задумался. Препятствий к этому не видел, у него тоже есть Артефакт, а значит, доступ к хранителю.
— Тогда идём, — кивнул я.
* * *
С Верещагиным мы встретились уже возле нужного адреса. Я представил их друг другу, и Аристарх Павлович явно был не рад новому компаньону. Но ничего не сказал.
Мастерская Хранителя пряталась в подвале старого дома в самом центре Казани. Это было старое помещение, заваленное различными предметами.
Всё это напоминало мне мастерскую из другой жизни, из той, где я был Игорем Лариным.
Хранитель ждал нас за столом. Сухой старик с пронзительными светлыми глазами. Он словно видел нас насквозь.
— Ильдар Тагирович, — представился он. — Проходите. И не топчитесь у порога, вы не воры.
Верещагин вёл себя именно как человек, что прикидывает, где что плохо лежит. Он сразу принялся осматриваться, скользя взглядом по полкам, оценивая гравюры.
— Показывайте, — сказал старик, даже не тратя времени на любезности. — Осколки. Все, что есть.